– - Ты не ушел? Ты здесь еще? Со мною?

Встречать бы счастье радостным доверьем

и отвечать на взгляд беспечным взглядом,

но и во сне, привычная к потерям,

твержу: -- Ты не ушел? Ты здесь? Ты рядом?

Перевод Н.Ванханен

19. Стыд

О как твой взгляд меня преображает!
–

Лицо сияет, как в росе травинки.

Меня тростник высокий не узнает,

Когда к реке спущусь я по тропинке.

Стыжусь себя: остры мои колени,

Надломлен голос, рот сведен тоскою.

Пришел ты -- и себя я на мгновенье

Почувствовала жалкой и нагою.

Не встретил бы и камня ты сегодня

Бесцветнее, чем женщина вот эта,

Которую заметил ты и поднял,

Увидев взгляд ее, лишенный света.

Нет, я о счастье -- никому ни слова,

Нет, не поймут идущие по лугу,

Что так разгладило мой лоб суровый

И что за дрожь пронизывает руку.

Трава росу ночную пьет стыдливо,

Целуй! Смотри, -- не отрываясь, нежно!

А я наутро буду так красива,

Что удивлю собой тростник прибрежный.

Перевод И.Лиснянской

20. Баллада

Он прошел с другою

на глазах моих.

Мирная дорога,

легкий ветер тих.

А он прошел с другою

на глазах моих!

Любит он другую,

а земля в цвету.

Тихо умирает

песня на лету.

И любит он другую,

а земля в цвету!

Обнял он другую,

ластилась волна,

по волне скользила

белая луна.

А жизнь мою отвергла

моря глубина!

Хочет он с другою

вечность открывать,

будет небо тихим

(любит Бог молчать).

А хочет он с другою

вечность открывать!

Перевод О.Савича

21. Горе

В этот час мой -- он горше морского рассола -

поддержи меня, Боже!

Вся дорога наполнена мраком и страхом.

да и голос мой -- тоже.

Огневою пчелою любовь пролетела

через море и сушу,

опалила мне рот, опечалила песню

и сожгла мою душу.

Ты видал, как спала я у края тропинки,

ни о чем не горюя.

Ты слыхал, как в моем роднике зазвенели

колокольчиком струи.

Знаешь ты, что мой страх перед страшным виденьем

был совсем не причудой.

Знаешь ты, как боялась и все ж увидала

несказанное чудо.

А теперь, сиротой, все ищу я на ощупь,

где твой дом, где дорога.

Так не прячь же лица, не лишай меня света,

не молчи, ради Бога!

Если дверь ты запрешь, то усталость и горечь

я вовек не забуду;

а ведь в мире зима, и глазами безумья

ночь глядит отовсюду.

Посмотри: из всех глаз, что со мною глядели

на пути и тропинки,

лишь твои мне остались. Но -- горе мне, горе!
–

их закрыли снежинки...

Перевод О.Савича

22. Ноктюрн

Ах, Отец наш Небесный, мне больно!

Почему ты забыл обо мне?

Вспомнил ты о плоде и расплавил

Мякоть алую в летнем огне.

Погляди: я изранена жизнью

И для смерти созрела вполне.

Ты в багровую бросил давильню

Виноградную черную гроздь,

Листья с тополя сдул и развеял

В хрупком воздухе позднюю грусть,

Но в давильне раскрытой для смерти

Все не хочешь расплющить мне грудь!

На пути моем были фиалки,

Ветра хмель я пила, а теперь

Опустила я желтые веки, -

Не нужны ни январь, ни апрель.

И замкнула уста, -- я устала

Гибнуть, жалкие строфы граня.

Ты ударил осеннюю тучу,

И не хочешь взглянуть на меня!

Тот и продал меня за бесценок,

Кто к щеке в поцелуе приник, -

И лицо мое в поте кровавом

На стихе отпечаталось вмиг,

Как на плате святой Вероники,

Отпечатался ясно твой лик.

Необъятною стала усталость,

Поселилась в глазах у меня

Вся усталость зари предыдущей

И усталость грядущего дня,

И небес оловянных усталость,

И небес, просиненных до дна.

Еле-еле сандальи и косы