1874

В ДУРНУЮ ПОГОДУ

Пусть говорят, что наша молодежь

Поэзии не знает - знать не хочет,

И что ее когда-нибудь подточит

Под самый под корень практическая ложь,

Пусть говорят, что это ей пророчит

Один бесплодный путь к бесславию, что ей

Без творчества, как ржи без теплых, ясных дней

Не вызреть...

Выхожу один я в чисто поле

И чувствую - тоска! и дрогну поневоле.

Так сыро, - сиверко!..

И что это за рожь!

Местами зелена, местами низко клонит

Свои колосики к разрыхленной земле

И точно смята вся; а в бледно-серой мгле

Лохмотья туч над нею ветер гонит...

Когда же, наконец, дождусь я ясных дней!

Поднимется ль опять дождем прибитый колос?

Иль никогда среди родимых мне полей

Не отзовется мне ретивой жницы голос,

И не мелькнет венок из полевых цветов

Над пыльным золотом увесистых снопов?!.

1875

В ПРИЛИВ

На заре, в прилив, немало

Чуд и раковин морских

Набросала мне наяда

В щели скал береговых;

И когда я дар богини

Торопился подбирать,

Над морским прибоем стала

Нагота ее сверкать.

Очи вспыхнули звездами,

Жемчуг пал дождем с волос...

"И зачем тебе все это?!"

Прозвучал ее вопрос.

"А затем, чтоб дар твой резать,

Жечь, - вникать и изучать..."

И наяда, подгоняя

Волны, стала хохотать.

"А!
– сказала, - ты и мною

Не захочешь пренебречь!

Но меня ты как изучишь?

Резать будешь или жечь?.."

И наяды тело с пеной

Поднялось у самых скал,

На груди заря взыграла,

Ветер кудри всколыхал.

"Нет, - сказал я, вздрогнув сердцем,

Нет в науке ничего

Разлагающего чары

Обаянья твоего".

И пока зари отливы

Колыхал лазурный вал,

Я забыл дары богини

Я богиню созерцал.

1875

СЛЕПОЙ ТАПЕР

Хозяйка руки жмет богатым игрокам,

При свете ламп на ней сверкают бриллианты...

В урочный час, на бал, спешат к ее саням

Франтихи-барыни и франты.

Улыбкам счету нет. Один тапер слепой,

Рекомендованный женой официанта,

В парадном галстуке, с понурой головой,

Угрюм и не похож на франта.

И под локоть слепца сажают за рояль...

Он поднял голову - и вот, едва коснулся

Упругих клавишей, едва нажал педаль

Гремя, бог музыки проснулся.

Струн металлических звучит высокий строй,

Как вихрь несется вальс - подбрякивают шпоры,

Шуршат подолы дам, мелькают их узоры,

И ароматный веет зной...

А он - потухшими глазами смотрит в стену,

Не слышит говора, не видит голых плеч

Лишь звуки, что бегут одни другим на смену,

Сердечную ведут с ним речь.

На бедного слепца слетает вдохновенье,

И грезит скорбная душа его - к нему

Из вечной тьмы плывет и светится сквозь тьму

Одно любимое виденье.

Восторг томит его - мечта волнует кровь:

Вот жаркий летний день - вот кудри золотые

И полудетские уста, еще немые,

С одним намеком на любовь...

Вот ночь волшебная, - шушукают березы

Прошла по саду тень - и к милому лицу

Прильнул свет месяца - горят глаза и слезы...

И вот уж кажется слепцу:

Похолодевшие, трепещущие руки,

Белеясь, тянутся к нему из темноты

И соловьи поют - и сладостные звуки

Благоухают, как цветы...

Так образ девушки, когда-то им любимой,

Ослепнув, в памяти свежо сберечь он мог;

Тот образ для него расцвел и - не поблек,

Уже ничем не заменимый.

Еще не знает он, не чует он, что та

Подруга юности - давно хозяйка дома

Великосветская - изнежена, пуста

И с аферистами знакома!

Что от него она в пяти шагах стоит

И никогда в слепом тапере не узнает

Того, кто вечною любовью к ней пылает,

С ее прошедшим говорит.

Что, если б он прозрел, что, если бы, друг в друга

Вглядясь, они могли с усилием узнать

Он побледнел бы от смертельного испуга,

Она бы - стала хохотать!