– Доченька! Доченька! Живая! Живая!
– рыдала мама. А она сама не могла произнести ни слова. Она только хлопала ресницами и тоже плакала, только беззвучно...

Вот тут-то и раздался этот душераздирающий женский крик.

– Олеся! Олеся!!! Что они с тобой сделали? Что они с тобой сделали!!!

Кричала полная женщина с белокурыми растрепанными волосами. Она рвала на себе волосы, её удерживали несколько мужчин.

– А муж где?
– услышала Эльмира шепот справа.

– Борис Георгиевич в командировке. В районе. С ним пытаются связаться...

– Олеся!!!
– снова закричала белокурая женщина, закричала с надрывом, даже с каким-то подвыванием. Эльмире стало так страшно, что она снова потеряла сознание...

... Очнулась она в каком-то совершенно незнакомом месте. Открыла глаза, огляделась вокруг... Белый потолок, белые стены... В комнате прохладно, никого нет... Эльмира поняла, что находится в больнице. Она уже однажды была в больнице, когда ей было шесть лет. Тогда она отравилась немытыми фруктами и пролежала в больнице неделю. Только тогда в палате, кроме неё было несколько девочек... А теперь она одна...

Ей не было страшно, наоборот, ей было хорошо от того, что она лежит здесь, в этой маленькой уютной палате, от того, что вокруг чисто и светло... Только слабость, ужасная слабость... Трудно было даже пошевелить ногами и руками...

Медленно открылась дверь, и в палату вошел коренастый загорелый врач в высокой белой шапке. Он приветливо улыбнулся.

– Ну что, путешественница, очнулась?
– тихо произнес он.
– Ну вот и хорошо, вот и молодец...

– А где мама и папа?
– спросила Эльмира.

– Мама здесь, она только что вышла... Ирина Викторовна!
– крикнул он.
– Идите сюда, наша больная открыла глаза!

За дверью послышался шум и в палату влетела мама, одетая в белый короткий халатик.

– Дочка! Доченька! Как ты?
– кричала она. По бледным щекам текли слезы.

– Хорошо, - тихо ответила Эльмира.
– Все хорошо, мамочка...

Мама бросилась к ней и крепко прижала её к своей груди...

– А что было?
– спросила Эльмира.
– Что было там, ночью?

Мама закрыла ей рот своей теплой ладошкой.

– Ничего, ничего, не вспоминай об этом. Это все тебе приснилось. Ты живая, и все... И все... И не надо думать ни о чем плохом...

... Через несколько дней Эльмиру выписали домой... А затем они втроем уехали отдыхать в Ялту. Тогда впервые Эльмира увидела море... В школу она пошла только пятнадцатого сентября...

... И именно тогда ей снова напомнили о той страшной августовской ночи...

– Девушку одну в августе убили, - деловито произнес Рубен, когда они встретились во дворе.
– Изнасиловали и убили... Она жила тут неподалеку...

– Как это изнасиловали?
– не поняла Эльмира.

– Мала еще... Вырастешь - поймешь, - ещё более деловито заявил десятилетний Рубен.

А в конце сентября мама и папа взяли её за руки и поехали в какое-то учреждение. Там с Эльмирой разговаривал мужчина, невысокий, очень вежливый. Он расспрашивал её о том, что она видела той ночью.

– Только не настаивайте, Халмат Хайдарович, - умоляла мама.
– Она сама расскажет, что помнит.

Но Эльмира ничего не помнила, она не хотела вспоминать ту страшную лунную ночь... Помнила, как заблудилась, потом какие-то крики и удары... И все... Больше ничего...

– А тех дядей ты не помнишь?
– спрашивал невысокий мужчина.

– Нет, ничего не помню, - отвечала Эльмира.
– Помню, что они ругались, они были очень злые. А та девушка кричала, стонала... Я не хочу об этом вспоминать...

Губы её стали кривиться, и мама настояла на том, чтобы девочку увели...

– Следователь с тобой говорил, - заявил вечером всезнающий Рубен. Ты же была свидетельницей, поняла?

– Поняла, - отвечала Эльмира, хотя понимала очень мало.

В конце осени к ним в дом пришел сутулый, совершенно седой человек.

– Проходите, Борис Георгиевич, - пригласил отец.

Седой человек прошел в дом, мама напоила его чаем. Эльмира с удивлением увидела, что этот человек плачет.

– Алина при смерти, - произнес он глухим голосом, и с явным усилием над собой, делая глоток чая...
– У неё обширный инфаркт...
– Затем откинулся на стуле и сказал сквозь сжатые зубы: - Только бы их найти, Эльдар Раджабович, только бы найти...

При этих словах его черные глаза под густыми бровями сверкали бешеным огнем.