Она молчала, ковыряя ногтем присохшую грязь на полах куртки. Осталось неизвестным, дошла ли до нее ирония.

– Тебя что, заставили руку протягивать?

Она отрицательно покачала головой.

– Не понимаю, - буркнул он.

– Соседка посоветовала, - наконец выдавила она.
– У нас с деньгами сейчас совсем плохо. Мать в больнице, отец на заработках в Сибири... или еще где: не знаю. Меня соседка кормила одно время, а потом говорит - пойди, попроси... тебе дадут.

Он помолчал. История была обычная в эти дни, и непонятно, зачем ему было вытягивать это из девчонки. Мог бы и сам догадаться.

– Сколько лет этой твоей соседке?

– Не знаю. Может быть, пятдесят... или больше.

– Она что, тоже нищенка?

Она передернула плечами, услышав "тоже":

– Какая она нищенка... пенсионерка. А я тебе не нищая... просто попросила один раз.

Он посмотрел на нее: она поджала губы, сморщила носик, словно речь идет о чем-то противном, но привычном. В нем поднялось возбуждение и желание действовать.

– Значит, так, - сказал он, - книги продавать умеешь?

Она подняла на него глаза, и быстро произнесла: - Смогу... Я...

– Значит, работа у тебя уже есть. А сейчас мы посетим одно место. Командовать парадом будешь ты. С одним условием - все делать быстро.

– Зачем?
– с подозрением спросила она.

Он объяснил:

– Времени мало. Понятно?

Она размышляла не более секунды, затем подняла на него глаза, прищурилась - видимо, подражая какой-то киношной актрисе - и кратко сказала:

– Понятно.

Он был вовсе не уверен относительно того, что именно ей было понятно. Но этот женский, и одновременно нестерпимо детский взгляд его странно успокоил.

Через проходной двор они вышли на проспект. Он вел ее за руку, как братишка младшую сестренку. У одного из магазинов он замедлил шаг, и подтолкнул девушку ко входу.

– Заходи. Свои размеры помнишь?

Она ничего не ответила, и странно посмотрела на него. Молча вступила на мраморную ступеньку, и неуверенно взялась рукой за толстую, потрясающе желтую ручку входной двери. Он последовал за ней.

В помещении бутика на них немедленно набросилась магазинная дама, лощеная брюнетка с ястребиным носом.

– Вам помочь?

Кося фиолетовым глазом на него, как на наиболее внушающего доверие, она быстро охватила взглядом маленькую фигурку в дождевике.

– Плащ, - пробурчал он, - блузка, юбка, нижнее. Туфли.
– Как всегда, он чувствовал себя неуютно среди обилия зеркал.
– Только хорошее. И быстро.

Дама невозмутимо выгнула бровь, на долю секунды внимательно на него посмотрев. Искра узнавания мелькнула в ее глазах, и тут-же погасла. Выбросив сверкающую лаком кисть куда-то вправо, она пропела:

– Пожалуйста, сюда.

Он мысленно плюнул на мохнатый ковер под собой, будучи уверен, что чертова кукла, по всей видимости, узнала у нем одного из поставщиков. Он от души понадеялся, что эта нить не приведет к его жене. Горячее дыхание обожгло мочку уха:

– Я могу это покупать?
– Его новая знакомая стояла на цыпочках, прикладывая к плечам нечто голубиное с блестками.

– Да, да, - быстро проговорил он, - только и не забудь колготки. Возьми всех расцветок, какие есть. Я заплачу за все.

– А можно пере:

– Нет, - твердо сказал он.
– Я не Ричард Гир, а ты не Джулия Робертс. Нечего здесь переодеваться.

Через полчаса они вышли из бутика. Такси. Водитель с золотыми зубами. На заднем сиденье он повернулся к ней, и спросил:

– Ты знаешь, куда мы едем?

Она отрицательно покачала головой. Руки у нее были заняты - она придерживала с дюжину пакетов и пакетиков - и она даже не пошевелилась, когда он погладил ее по щеке. Одним пальцем он коснулся ее губ, и посмотрел ей прямо в глаза. Она сидела, сжавшись. В ее глазах светилась тревога. "Она знает, что ее ждет, - понял он.
– Но она выдержит. Она пойдет до конца".

Они приехали почти на окраину, к ряду пятиэтажных домов. Расплатившись с водителем, он помог ей выйти из автомобиля со всеми ее сокровищами. Найдя нужный подъезд, они поднялись на третий этаж. Пока он звонил соседке и забирал у нее ключи, Ирина молча стояла, прислонилась спиной к перилам. Затем они поднялись на этаж выше, и здесь, у блеклой дермантиновой двери без опознавательных знаков, она наконец заговорила.

– Я не пойду. Я:

Он перебил ее:

– Тебя пугает что-то определенное?