На следующий день надрали бабы с индийских петухов и кур перьев и пуху, мужики измазали Ширяеву дёгтем, обсыпали перьями, усадили в телегу, вывели коней за околицу, ударили, гикнули. Взвились барские рысаки - земля из-под копыт клином. Понеслись пугать встречных и поперечных невиданным чудом.

– Леший! Леший!
– кричали вслед голодаевские мальчишки.

– Пава, как есть пава, - усмехались бабы.

ПРЯНИКИ

Два дня, словно ветер по полю, гуляла по Голодай-селу мужицкая злоба. С испугу бросил приход и уехал куда-то батюшка. Исчез и мельник Полубояров. Затаился, как мышь, притих - не услышишь - кулак и лавочник Пафнутий Собакин.

На третий день мужики заговорили о лавке. Вначале тихо по домам и углам, потом во весь голос прямо на улице. Лавку решили делить. Только Собакин оказался не глупым, вывез куда-то товары. Сунулись мужики в кулацкую лавку, а там пусто.

Вместе со всеми ходил и дед Сашка. Вернулся домой раздосадованный. Забрался на печь, лежит, сокрушается:

– Увёз, распроклятый, лавку. И куды он её, стервец, запрятал?!

И Лёшка вертелся тут же, и тоже ломал голову: "Куда он её запрятал?"

Покрутившись часок в избе, мальчик вышел на улицу, понёсся к приятелям. Он вызвал Соньку Лапину, Митьку Дыбова, Петьку Качкина и о чём-то с ними шептался. Потом все вместе направились к кулацкому дому.

– Ну, а вам чего?
– набросилась на ребят собакинская жена.

– Нам Аминодава, - проговорил Лёшка.

Когда Аминодав вышел, отозвав кулачонка в сторону, Лёшка зашептал:

– А у Качкиных корова отелилась, так жеребёнок родился. Хочешь посмотреть?

– Да ну?!
– подивился Аминодав.

– Вот крест, - побожился Митька.
– С пятью ногами.

– С пятью?!

– С пятью, - подтвердила Сонька.

– И с козьими рогами, - продолжал сочинять Лёшка.

– А не брешете?

– Вот крест, - уверял Лёшка.
– Побежали, а то он ещё подохнет.

Аминодав побежал за ребятами. Однако те, поравнявшись с качкинской избой, свернули не к хлеву, как ожидал мальчик, а к баньке.

Кулачонок остановился.

– Пошли, - подтолкнул Лёшка.
– Он в баньке. Его туда для тепла.

– Это чтобы скотину не пугал, - подтвердил Митька.

Аминодав двинулся дальше, хотя уже и без прежней прыти. А когда подошли к баньке, то Лёшка, и Сонька, и Митька, и Петька все разом уже с силой втолкнули в неё Собакина.

Повалив мальчика на пол и прижав его грудь коленом, Лёшка зашептал:

– Говори, куда отец увёз лавку?

Аминодав заплакал, завертелся ужом, стал вырываться.

– Говори, - повторил Лёшка и ещё сильнее нажал коленкой.

Сонька схватила кулачонка за руки, Митька уселся на голову, Петька на ноги.

– Говори, говори, говори!
– кричали ребята.

– Не знаю, - упирался Собакин.

Тогда Лёшка привлёк к себе мальчика:

– Говори, а то нос откушу.
– Он наклонился к лицу Аминодава, заскрежетал зубами, раскрыл рот.

– А-ай!

– Говори!

Аминодав не выдержал, сдался.

Оставив Митьку и Петьку сторожить Собакина, Лёшка и Сонька помчались к деду Сашке.

– Дед, дед, - закричал Лёшка, - лавка нашлась!

– Ну, брехать, - не поверил старик.

– Нашлась, нашлась, - зачастила Сонька.
– Она на хуторах, в подполе у тётки Мавры, у кулацкой сестры.

Дед сорвался с печки, помчался разыскивать Дыбова и других мужиков.

Аминодав не соврал. Товары нашлись. В этот же день состоялся делёж лавки. Добро раздавали Дыбов и Прасковья Лапина: мужикам - хомуты и подковы, бабам - ситец и мыло, девкам - помаду и ленты.

А Лёшка, Сонька, Митька и Петька получили по крашеному прянику: у Соньки в виде коня, у Митьки в виде козы, у Петьки тоже в виде козы, а у Лёшки - ребята никак понять не могли: уж больно он походил на ту тварь, рассказами о которой заманил мальчик собакинского сынка в баньку.

Пряники были старые, чёрствые, но вкусные.

КАРАТЕЛИ

Не только в Голодай-селе, но и по всей России в ту весеннюю пору 1917 года прошли крестьянские бунты и волнения. Крестьяне делили барскую землю. Рубили господский лес. Во многих местах запылали усадьбы. Временное правительство встало на защиту помещиков. По деревням и сёлам были разосланы карательные отряды.

Прибыли каратели и в Голодай-село. Устроили казаки в доме Собакина штаб и стали чинить расправу. Дыбова увезли в тюрьму. Прасковью Лапину избили до полусмерти. Старику Качкину выдрали бороду. Схватили и деда Сашку.