Вскоре пришел Эгиль.

— Как дела? — осторожно спросил он. Халдор был его давним другом.

— Появилась надежда.

— Это чудо! Я видел рану и никак не ожидал…

— Я тоже. Но они знают больше, чем мы, эти западные люди. — Халдор старательно подбирал слова. — Их книги должны быть сохранены. И не трогать ирландку! Никто не должен прикасаться к ней против ее воли. Непокорный ответит передо мною. Передай это всем.

— Даже если Ранульф умрет?

Халдор кивнул:

— Я был неправ, угрожая ей смертью. Слишком напугался. Ранульф жестоко обошелся с ней, но она все равно сделала все, чтобы спасти его. Она сделала, что могла.

И тут же он вспомнил, какой она предстала перед ним впервые, когда Ранульф приволок ее на корабль, после того как с друзьями вдоволь позабавился с ней в лесу. Высокая, стройная, белокожая, медноволосая. Гордый разворот плеч, в глазах — краски и холод зимы. Но позже, в плаванье, этот холодный серый блеск немного смягчился, когда он заговорил на ее языке — спросил, кто она и откуда. Девушка гордо ответила, что она дочь вождя одного из селений вдали от побережья…

Эгиль пожал плечами.

— Как хочешь. Но лучше объяви сам, что она под твоей защитой. Что же нам делать дальше?

Слабость оставила Халдора. Он часто проводил бессонные ночи в море и теперь на миг забыл о своем горе, чтобы вернуться к обязанностям предводителя.

— Что ты сказал? — спросил он. — Вы не знаете, что делать?

— Мы сейчас закопаем монахов, пока они не начали разлагаться, но это не займет много времени. Люди томятся от безделья. Может, нам послать разведчиков поискать что-нибудь для наших богов? Ведь даже храбрейшие из воинов боятся привидений по ночам.

Слова Эгиля не удивили Халдора. Он признал их справедливость.

— Ты самый мудрый человек, какого я знаю, старина, — сказал он. — Я сам поведу разведчиков и буду руководить жертвоприношением.

Хотя он и не боится мертвых монахов, но все же… За Ранульфа и его исцеление… За дом… Ибо что же могло привести его сюда, кроме заботы о доме?

Халдор вернулся в часовню перед заходом солнца.

— Как он?

— Отдыхает, — ответила Бриджит.

Ранульф спокойно спал на алтаре перед изображением Белого Христа, распятого на кресте.

Девушка уложила его на широкую монашескую рясу, вторую свернула и положила ему под голову вместо подушки, а третьей укрыла его, как одеялом. Она и себе постлала монашеские рясы, подальше от его постели. Что будет она ощущать, лежа на одежде убитых соотечественников?

Но тут же радость наполнила его душу. Ранульф жив, Ранульф жив! И сразу он вспомнил о жертвах, обещанных Тору.

— Смотри за ним… — начал он.

— Я не выйду отсюда, — холодно сказала она. — Вокруг слишком много варваров. — В ее глазах он увидел тоску, невообразимую печаль, безмерное одиночество.

— Всякий причинивший тебе вред умрет. Все знают об этом, — проворчал Халдор. — Но ты оставайся рядом с моим мальчиком. Мы сегодня вечером… Будет праздничный пир. Я принесу тебе чего-нибудь вкусного.

Ее взгляд был обращен к распятому.

— Благодарю тебя, — прошептала она, но не Халдору.

Халдор нежно погладил лоб Ранульфа, повернулся и вышел. Позже он заметил, что девушка выглядывает из часовни. Неужели ее заинтересовала жизнь викингов? Халдор был бы рад этому.

Пока он с отрядом разведчиков обшаривал окрестности, Эгиль и Сигурд приготовились к празднеству. К подножию круглой башни откуда-то притащили плоский камень, который должен был служить жертвенником. На камне выбили священные знаки: солнечное колесо и колесницу грома. Положили на него тяжелый молоток с короткой рукоятью, нож и несколько деревянных палочек, поставили сосуд. Перед алтарем стоял стреноженный пони, найденный в покинутом жителями селении. Пони дрожал и закатывал глаза. Рядом потрескивал костер под котлом, в котором уже начала закипать вода. Викинги толпились вокруг, облаченные в лучшие одежды, которые только смогли сохранить в путешествиях и сражениях. Над ними висел купол неба — темно-голубой на востоке и зеленоватый на западе, где солнце опускалось в зеленую чашу леса. По реке ходили волны, несколько чаек носилось над водой с хриплыми криками.

Халдор прошел вперед. Он молил:

— О Бог Бурь, прими мой дар и верни мне сына! — Тут он подумал, что молится, как христиане, которые всегда пытаются заключить сделку со своим богом, и повыгоднее. Тем не менее он продолжал молить: — Тор, мы всегда были друзьями, разве не так? Слушай, Тор. Я не настолько стар, чтобы не иметь сыновей. Но я достаточно стар, чтобы думать о смерти. Кому тогда достанется мой дом? Сохрани жизнь Ранульфу!

Он приблизился к алтарю и воздел к небу руки. Наступила мертвая тишина, нарушаемая только криками чаек да плеском речных волн.

Здесь нельзя было устроить грандиозного празднества, как дома. Халдор оглушил пони молотом, перерезал ему горло. Эгиль и Сигурд собрали кровь в сосуд. Халдор сунул палочки в кровь и оросил алтарь. Пони тут же разделали. Разлили эль по рогам и осушили их, пока мясо кипело в котле. К небу понеслись слова благодарности, хвастливые обещания. Высыпали звезды, запылали костры и факелы. Когда мясо было готово, Халдор разделил его. К костру потянулись викинги с котелками и мисками. Обглоданные кости летели в огонь, и к небу поднимался сизый удушливый дым — приглашение богам разделить трапезу.