Часов в семь за нами заехал разряженный Макс. По военному выпрямившись, он доложил, что Кирилл изволит ожидать нас в королевском дворце, где в честь его приезда намечается бал. Мы с Фионой тревожно переглянулись. Макс развернулся и вышел вон.

– Зачем ему это?
– спросила я.

– Нам надо как можно скорее попасть в столицу, - неуверенно сказала Фиона.
– Милорду не следовало этого делать.

– Фиона, - укоризненно произнесла графиня Эдельвейс.
– Ты так ничему и не научилась.

– Мама, я знаю, что не стоит обсуждать действия своего милорда.

– Я не это имею в виду. Судя по тому, что ты сейчас нам с отцом рассказала, принцу просто необходимо появиться в обществе. Столько времени его никто не видел - естественно, это вызывает подозрения.

– Удо старается вызвать смуту, - тихо произнёс отец Фионы.
– Не стоит ему в этом помогать, убегая от своих подданных.

– Наверное, ты прав, папа, - углубясь в свои мысли, проговорила Фиона.

– Конечно, я прав, дочка, - рассмеялся он.
– Ну, подойди же. Когда ты ещё будешь дома... Ты ведь, наверняка, прямо из замка поскачешь дальше.

– Да, - Фиона встала и подошла к отцу. Пока они прощались, графиня Клаудия проводила меня в комнату и раскрыла гардероб.

– Прошу, миледи.

– Что?
– переспросила я.

– Умоляю, не стесняйтесь. Сейчас мы подберём вам великолепное платье для бала. Ведь это - ваш первый бал в нашем мире.

– Судя по всему, это вообще мой первый настоящий бал, - графиня улыбнулась:

– Ну, тогда...

Сидя в карете рядом с одетой в шёлковое платье Фионой, я чувствовала себя настоящей Золушкой. Да и туфельки у меня были хрустальные, те самые. Всё-таки отважившись придать им первоначальный вид - бал всё-таки - я теперь то и дело поглядывала на свои ноги. Безусловно, я не удержалась и ввела одно усовершенствование, незначительное... Теперь они были небьющиеся, а в целом - настоящая принцесса. Конечно, причёска из-за коротких волос у меня была не такая шикарная, как у Фионы, но графиня Эдельвейс и все служанки украшали нас с Фионой, как любимых кукол. На мне было замечательное розовое платье, расшитое жемчугом - ручная работа, между прочим. На Фионе было платье синего шёлка, в волосах, вместо шляпки - вплетено павлинье перо. Она вообще была очень хорошенькой, даже красивой, но в этом платье - не надо было никаких слов - я выходила на второй план. Но я была так рада, рада всему, что со мной происходило. Как приятно было видеть вытянутое лицо Макса, с каким удовольствием мы прошли мимо стражников у входа в главную залу и как здорово было наблюдать за тем, как чопорные старые леди следят за нами, не смея оторвать глаз.

В великолепной зале было светло, как днём. С потолка свисали огромные люстры, убранство столов у стен превосходило все ожидания. В центре зала было пусто - гости ожидали объявления о начале танцев. На противоположной стороне стоял молодой человек в синем камзоле. У него были белые, как снег, волосы и серые глаза, на носу - очки в модной некогда в Москве оправе.

Кирилл подошёл к нам у самого входа и провёл к своему кузену через весь зал. На принце был белый, расшитый стразами камзол, его волосы были прилизаны, а глаза светились восторгом. Он встал между мной и Фионой, протянул нам руки, и мы проследовали дальше представиться герцогу. Подойдя к блондину, Кирилл подозвал Макса и Кэт, они подошли, и он по очереди их назвал. В тот момент я почувствовала себя товаром на базаре:

– Прошу, графиня Катерина Лесс, - Кэт поклонилась и отошла в сторону. Граф Максимилиан Таре де Анжу, - герцог фон Эйбен протянул ему руку, сухо проговорил: "Я был знаком с вашим отцом. Большая честь..." и красный, как рак, Макс отошёл в сторону. Кирилл продолжил.
– Графиня Фиона Эдельвейс, мой личный ангел-телохранитель, - добавил Кирилл, когда Фиона отошла.
– Ну, а теперь, разрешите объявить начало бала. Лена,...
– он протянул мне руку и провёл вперёд, когда одна старая перечница, вся в бантах и рюшах, перегородила нам дорогу и, уставясь на меня через монокль, громко проговорила:

– Принц, но позвольте!.. Кто эта юная леди с вами?

– Маркиза, разрешите мне пока это оставить тайной, - Кирилл немного замялся, но пошёл дальше, сделал знак музыкантам, и те заиграли вальс.

– Не смущайся, - улыбнулся он.
– Она всё время лезет не в своё дело.

– Не хочешь меня представлять? Почему?
– попыталась заигрывать с ним я.

– Я хочу оставить тебя, как сюрприз. Знаешь, ты очень понравилась моему брату. Представляю, что он скажет, когда узнает, как тебя зовут.

– А что не так с моим именем?
– Кирилл молчал, загадочно улыбаясь.

– Когда нас попросят, я представлю тебя герцогиней.

– Это же неправда, - замялась я.

– А вот и нет... Я же принц, - не без гордости напомнил он и ненадолго замолчал.

– Расскажи мне про своё детство, - вдруг попросил он.

– Зачем тебе?

– Интересно.

– Я почти ничего не помню - мы с мамой всё время переезжали. Сначала Красноярск, потом Мурманск, Питер, снова Мурманск. Потом уже не помню, и всё за полгода. Представляешь, сколько мы до этого мест поменяли? Мне одиннадцать лет было, когда мы попали в Москву. Там она вышла замуж, родила Таньку. Ты с ней говорил тогда, по телефону.

– Да, я помню, - вальс постепенно умолк. Обстановка было отнюдь не доброжелательной - нас окружили со всех сторон; народ, молча, но весьма настойчиво, требовал зрелищ. К нам подошёл хозяин замка:

– Миледи, - он протянул мне руку.

– Ян, разреши представить...
– Кирилл сделал театральную паузу, огляделся, чтобы убедиться, что все слушают его достаточно внимательно и продолжил.
– Моя гостья - герцогиня Елена фон Милош, - я даже подпрыгнула, когда услышала свою фамилию с приставкой "фон". Я тогда и не подумала о том, что никогда раньше не называла ему своего полного имени. Правда, на большую часть присутствующих это произвело несколько непредсказуемое впечатление: все вокруг зашушукались, начали живо что-то обсуждать, будто очень давно они видели мой портрет в объявлении "Их разыскивает милиция", и теперь все разом об этом вспомнили. Меня спасли громовые раскаты музыки. Фиона подскочила к Кириллу и уволокла его танцевать, озадаченный герцог Янош направился ко мне, дабы что-то узнать, но меня выручил вовремя подоспевший Макс. Он был весел, как никогда. Его чуть длинноватые курчавые волосы подпрыгивали в ритме танца, и он нёс полнейшую чушь, кружась со мной по залу: