Успокоившись минут через десять, не оставив на бабе к этому времени живого места - грудь вся синяя и под обеими глазами по большому фингалу - он вынул нож из глубокой раны и осторожно, с нежностью касаясь кровоточащей поверхности, заживил ее. Почти ничего не видно стало.

Железнодорожница, побледневшая от потери крови и слегка похорошевшая, лежала на диване.

***

– -Подлюга ты вороная,-- говорила женщина доктору на следующий день, когда они гуляли вечером вдоль путей под грохот проходящих мимо составов, в основном тяжелых товарников,-- ты зачем меня зарезал, мясник?

– -Это для профилактики,- отвечал он мягко, успокаивающе, как и положено медперсоналу.

– -А-а-а, - протянула она, - а я думала..."

И вдруг запела громким хриплым голосом:"Но ты должен понимать, что я буду запивать..."

И, прервав песню на полуслове, просила у хирурга за что-то прощения.:"Ты прости меня, сынок, пожалуйста, я, ты знаешь, психованная .Жизнь у меня очень трудная. Мать меня родила, когда ей было пятьдесят четыре года, а отцу семьдесят восемь лет, У него были седые волосы и борода, глаза голубые-голубые, брови же густые и черные. А мать настоящая уродина была. Она людей ненавидела и живьем начала гнить. Червяки ее съели заживо. Так ее, сынок, бог наказал, потому что она идиоткой была."

. Возле станции догнивал большой фанерный щит с выцветшей надписью: СССР--оплот мира и социализма. "Здесь бы ее, сучку," подумал хирург сладострастно .Возбуждение было просто страшное. Между тем темнело, острее пахло углем, керосином, мазутом. Вспоминалась одна история из студенческого времени. Он познакомился с абитуриенткой, провалившей вступительный экзамен. Пригласил ее выпить, чтобы утешить. Она отказалась, он ей по роже--выпила, сучка драная. Стал обнимать--ломается. Он ей опять по роже--успокоилась. Попробовал раздеть - та ни в какую. По роже ей, обратно, по роже. Нормально разделась, падла. Успокоил он целочку эту.

Этот эпизод врач частенько вспоминал и смаковал с большим удовольствием. Железнодорожница тем временем кричала изо всех сил, чтобы перекричать грохот проходящих товарников:"Что б тебя черт забил! Выпил стакан и уже пьяный в дупель, дурень! Сразу за нож, живодер. Не умеешь водку пить, нюхай навоз. Понял? Я ж вся в былиночку высохла... такая жизнь...К тому ж в магазинах, сам видишь, одни иностранные тряпки - ни фуфаек, ни галош...Какие сами, такие, короче, и сани...вот теперь зверобой взять...Раньше, слушай несчастный, в газетах писали, что он полезный от всех болезней; от давления, например, и желудок успокаивает тоже, а теперь какой-то хуеплет, слышь, написал в газете "Гудок"...ты понял меня, ай нет?"--орала она охрипшим голосом.-"Я говорю, какой-то хуеплет написал, что коровы этот зверобой не едят, будто он для печени вредный...А я этому хуеплету, между прочим, не верю, чтоб ты знал. Сейчас вообще в газетах правды нет.

Или телевизор взять. Вот мы смотрим Изауру, рабыню, после Марианну. Теперь Просто Марию. Я, например, Санту Барбару очень люблю, про Си-Си...Смотрим, сынок, и переживаем, как будто это нас касается. Да? А ведь у нас самих разве нет горя? У нас же, слушай несчастный, то понос, то золотуха. Что, не так разве?"

Они проходили мимо сожженного недавно приватизированного ларька, овощного магазина, выкупленного уголовником. Жители поселка были возмущены--раньше там хоть иногда можно было купить огурцов или помидоров, а теперь только портвейн Три семерки. Хорошо хоть этого уголовника, владельца магазина, потом наказали рэкетиры. Устроили ему катастрофу. Он ехал на своей "Волге"--разбился сразу насмерть. В девушке при нем лет шестнадцати отняли обе ноги.

– -А Мишки Черного больше нет, сынок,--продолжала пожилая женщина,--под Пасху выпивал он с мужиками и говорит им, что никакого бога фактически нет: ну, как это, его прибили гвоздями, а он воскрес. Вот прибейте меня, оживу я или нет?! А те, недолго думая, пригвоздили его к стенке свинарника. И вправду не воскрес Мишка.

Я сама только что с похорон, слушай. Брата родного хоронила. Ты понял, ай нет, что я говорю? Нашли в ментовке забитого насмерть. Череп проломали ему, гады. Жена утром пришла забирать его из клоповника, бутылку с собой принесла, чтоб охмелить человека. Приходит, говорит: вставай, Миша. А он и не дышит.-

"Хватит",- подумал доктор с некоторым даже ожесточением в сердце,-"пора кончать". Взял женщину решительно за руку, Потащил, Тяжелый товарняк не спеша приближался к станции. Железнодорожница дерзко глянула на хирурга своими косящими голубыми глазами: что ты, мол, спешишь, как голый ебаться, погуляли б еще вдоль путей, подышали б свежим воздухом. И тут он резко и сильно пихнул ее под надвигающийся поезд.

Несчастную перерезало аккуратно пополам. Причем верхняя ее часть улетела ввысь, через переходной мост, куда-то в сторону депо, а нижняя половина туловища упала на платформу и забилась у ног молодого человека. Он судорожно схватил дрожащую плоть, прижал к груди и кинулся со всех ног к туалету при станции. Что стоял неподалеку от стенда "СССР - оплот мира и социализма". В руках он держал то, что несколько минут назад было неосторожной железнодорожницей.

КОНЕЦ

Я НЕ ПОЭТ

На остановке объявление:

"Хуейте с нами!

Хуейте быстро!

Хуейте правильно!

Хуейте с умом!"

Это вместо "худейте с нами". Буква" Д "стерта.

Две бабы мирно между собой о собаках. Одна, та что потолще, рассказывает:

Меня соседний пес заколебал просто, Зина, абсолютно достал. Пошла за водой к колодцу - прижал к забору, оборвал всю фуфайку. Это Полкан соседкин. Она многодетная, у них с питанием плохо. Все деньги, что за детей дают, детские эти несчастные, пропиваются моментом, А за собакой не смотрит. Иду я это по улице - опять нападает, бросается прямо, тварюга. Мне себя не жалко, Зина, пусть кусает, а жалко шубу порвет новую! Ну, это ж немыслимо. Если у тебя собака, то за ней следить надо, так же? Пошла я к участковому. А тот мне: "что я могу поделать?" "Ах так",- думаю, - "ну, ладно". Встречаю знакомых ребят, говорю; "ребята, я вам бутылку ставлю, убейте только эту собаку, пожалуйста." И ушла в дом.