Два футболиста сняли бутсы,

Легли на поле и ебутся.

Наша палатка - за автобусом. Онищенко расстегивает ширинку, сцыт на колесо. Малеев орет:

– Ты что - от водил хочешь получить?

– Водилы - пидарасы, я их завафлю...

– Смотри, чтоб тебя не завафлили, понял?

Онищенко застегивает ширинку, лезет в палатку. Курилович говорит:

– Думаете, ему так дало? Он просто выебывается. Видели - перед Классной ничего такого не говорил. Ну что, ложимся?

– Ну а хули еще делать?
– Малеев плюет под ноги.
– Бухла больше нет...

Малеев и Курилович лезут в палатку. Усаченок говорит мне:

– Пошли со мной - я покурю.

– Ладно.

Усаченок достает из пачки "Столичных" сигарету.

– Ты точно не будешь?

– Точно.

– Да, ты ж примерный. Ладно...

Он чиркает спичкой, прикуривает, затягивается. Со стороны костра слышны шаги. Усаченок выкидывает сигарету.

На поляну выходят Колтакова и Кутепова. Колтакова говорит:

– А что это вы тут делаете?

– Где Классная?
– спрашивает Усаченок.

– Наверно, в автобус пошла, спать...

Усаченок поднимает с земли сигарету, достает коробок.

– Она что, в автобусе будет спать?

– Да.

– А почему не с вами, не в палатке?

– Это ты у нее спроси. Дай лучше сигарету.

– Ты разве куришь?

– Так, балуюсь.

Я тоже тянусь к пачке.

– И ты, Вован? Ну вы даете, примерные... Пошлите, может, погуляем? Не сцыте, не к костру. Здесь дорога есть прямо к шоссе.

Усаченок с Кутеповой идут впереди, я и Колтакова отстаем от них метра на три. По шоссе едут фуры и легковые. Я говорю Колтаковой:

– Я хотел у тебя спросить... Мне про тебя говорили...

– И кто это говорил, если не секрет?

– Секрет.

– И что они такое говорили?

– Ну, что ты... Летом, в деревне...

– Ну и что с того?

– Просто хотел спросить, правда это или нет?

– А любопытной Варваре на базаре кое-что...

Она дотрагивается до моего живота, опускает руку ниже и отдергивает - у меня встал. Колтакова хохочет.

– Никого не слушай, ясно? Одна я знаю, что там было на самом деле, но никому не скажу, если не захочу, понял?

– Понял.

– Давай лучше про что-нибудь другое поговорим. Ты после восьмого куда пойдешь, в девятый?

– Ну да, а куда еще?
– я обнимаю ее рукой за талию.
– А ты?

– Не знаю еще. Время есть.

– Сколько того времени? Май кончается...

– В крайнем случае, в девятый меня всегда возьмут, да?

Я медленно пододвигаю руку к ее правой груди. Она резко останавливается, сбрасывает мою руку.

– А вот это не надо, ладно? А то я сейчас пойду спать.

Подходим к автобусу. Костер потух. Водитель Миша курит у заднего колеса.

– Где вы ходите? Знаете, сколько время? Два часа ночи.

– Но вы Елене Семеновне не скажете?
– говорит Кутепова.
– Пожалуйста...

– Не сцыте, не скажу.

Классная говорит в микрофон:

– Сейчас все выходим и идем в крепость...

Я говорю:

– Елена Семеновна, а можно мне остаться? Я уже был в крепости... И у меня что-то голова болит.

– Ну, если голова болит... Вообще-то, откалываться от коллектива нехорошо, но ладно...

Я откидываюсь на спинку сиденья, закрываю глаза.

Стоим у фонтанчика. Через дорогу - двухэтажный универсам. Малеев дает Онищенке рубль.

– Тебе две?

– Ага.

– А ты, Вова, будешь?

– Одну.

Я даю ему две "пятнашки" и "двадцарик".

– Значит, вам троим - по две, Вове - одну, ну и себе я две. Короче, пошел я.

Онищенко подходит к двум пацанам. Им лет по семнадцать-восемнадцать. У одного на куртке - круглый значок, что на нем - отсюда не видно.

Курилович говорит:

– Зря Малого послали - надо было идти всем. А то насуют ему и бабки заберут.

Онищенко идет с местными пацанами за магазин. Курилович кричит:

– Малый!

Он не оборачивается.

– Ну что?
– спрашивает Малеев.
– Где пиво?

– Нету. Они как узнали, что мы с Могилева - хотели отпиздить. Позвать еще здоровых пацанов... я нас еле отмазал. Пришлось отдать деньги.

– Ты что, охуел - все деньги?

– Они обыскивали, повели за магазин и обыскивали.