Куинн сообщила медику, с чем ему предстоит иметь дело, и половина Оранжевого отряда высыпала из катера, заняв оборонительную позицию. Над ними немедленно поднялась в воздух пара небольших бронированных машин: очистить позиции, где могли бы быть снайперы Бхарапутры, и расположить там дендарийцев. Когда они доложили «Чисто!», Майлз с Куинн проследовали за Синим Отрядом вниз по пандусу в промозглый, туманный рассвет. Всю вторую половину Оранжевого отряда Майлз оставил охранять катер, чтобы люди Бхарапутры не попытались повторить свой прежде удавшийся трюк.

Утренняя дымка чуть клубилась вокруг горячей обшивки катера. Небо медленно заливал жемчужный свет, но строения медкомплекса еще вырисовывались в густой тени. Вверх взмыл воздушный мотоцикл, двое рядовых медленно побежали к намеченнолй точке, за ними — Синий отряд. Майлз собрался, заставляя свои короткие ноги двигаться быстро, чтобы угнаться за остальными. Никогда ни одному длинноногому рядовому из-за него не придется замедлить шага. В этот раз, во всяком случае, так и было, и он довольно хрюкнул вполголоса — сколько там дыхания ни осталось у него на голос. Разрозненный шум выстрелов из ручного оружия, этом отдающийся вокруг, подсказывал Майдзу, что внешняя охрана из Оранжевого отряда уже вовсю занята делом.

Они стремительно обогнули одно здание, пронеслись под прикрытием галереи другого, миновали третье — передвигаясь перекатами, так, чтобы одна часть отряда прикрывала другую. Комплекс напомнил Майлзу о цветах-хищниках, чьи покрытые нектаром шипы обращены вовнутрь. Маленькому жучку, вроде него, проскользнуть внутрь легко. А вот попытка выбраться изматывает и приводит к смерти.

Поэтому первая разорвавшаяся акустическая граната оказалась почти облегчением. Бхарапутряне не всё приберегли на сладкое. Взрыв прозвучал на пару зданий в стороне, в проходах все странно затряслось и завибрировало. Граната не дендарийская — оглушающий тембр чуть другой. Почти бессознательно он переключил свой командирский шлем, отслеживая подавление этого огня, пока Оранжевый отряд искоренял гнездо охранников Бхарапутры. Беспокоили его не те бхарапутряне, которых его людям удалось выкурить. А те, кого они упустили… Интересно, подумал Майлз, не доставил ли сюда ли враг плюс к акустическим гранатам еще и оружие, стреляющее пулями либо снарядами. Он со всей ясностью ощутил отсутствие некоторых важных элементов в своей взятой напрокат полуброне. Куинн пыталась ему всучить ему нагрудник от собственной брони, но он убедил ее, что от доспехов на несколько размеров больше, болтающихся на нем при любом движении, он попросту спятит. Ему показалось, что он услышал ее бормотание «Еще дальше спятит…», но переспрашивать для подтверждения не стал. В этот раз он не собирался возглавлять кавалерийскую атаку, уж это точно.

Майлз сморгнул прочь отвлекающий его поток призрачных данных; отряд обогнул последний угол, спугнув трех или четырех таившихся в засаде бхарапутрян, и подошел к интернату клонов. Большое квадратное здание напоминало гостиницу. Разбитые вдребезги стеклянные двери вели в вестибюль, где смутно видные защитники в сером камуфляже двигались между торопливо возведенных заслонов: снятых с петель и чем-то подпертых металлических дверей. Быстрый обмен паролями, и они прошли внутрь. Половина Синего отряда тут же рассредоточилась — как подкрепление измотанным силам защитников здания, Зеленого отряда; другая половина охраняла Майлза.

Медик развернул парящую платформу с переносной криокамерой в дверях и торопливо направился по коридору к своим товарищам. Подготовку Филиппи благоразумно проводили в боковой комнате, вне поля зрения заложников-клонов. Первым шагом этой процедуры было откачать из пациента как можно больше крови; в спешке боевых условий не делалось даже попытки собрать эту кровь и сохранить. Грубо, быстро и чрезвычайно грязно: не зрелище для слабонервных или для неподготовленных умов.

— Адмирал, — раздался негромкий альт.

Майлз развернулся на месте и обнаружил себя лицом к лицу с Белом Торном. Лицо гермафродита было почти таким же серым, как обрамляющий его капюшон защитной сети. На нем пролегли морщины, оно было одутловатым от усталости. И еще выражало это лицо то, что Майлзу было нестерпимо видеть, несмотря на весь его гнев. Поражение. Бел выглядел разбитым, как будто потерявшим все. «Так оно и есть.» Они не обменялись ни единым словом упрека или оправдания. Не было необходимости; все было читалось на лице Бела и, как Майлз подозревал, на его собственном. Он подтверждающе кивнул — что видит Бела и ситуацию в целом.

Рядом с Белом стоял еще один солдат; макушка его шлема — моего шлема! не доставала Белу до плеча. Майлз уже наполовину забыл, как поразительно выглядит Марк. «Что, я действительно смотрюсь вот так?»

— Ты… — голос Майлза сорвался, и он понял, что должен замолчать и сглотнуть. — У нас с тобой будет долгий разговор — позже. Похоже, ты многого не понимаешь.

Марк вызывающе вздернул подбородок. «Уверен, лицо у меня не такое круглое.» Должно быть это обман зрения, из-за капюшона.

— Что насчет этих детей? — спросил Марк. — Этих клонов?

— А что насчет них?

Пара юношей в коричневых шелковых курточках и шортах — скорей испуганных и возбужденных, чем озлобленных, — кажется, действительно помогала защитникам-дендарийцам. Еще одна группа, мальчики и девочки вперемешку, сидела совершенно перепуганной кучкой на полу под бдительным оком вооруженного парализатором десантника. «Ох, дерьмо, они же на самом деле просто дети.»

— Мы… ты должен взять их с собой. Или я никуда не пойду. — Марк стиснул зубы, но Майлз видел, как он сглотнул.