Шрифт:
Переродившийся монстр был готов к броску, но в этот момент я закончил читать свое заклинание!
Пол под ногами того, кто совсем недавно был отцом-хранителем монастыря Преклони Голову, треснул и разошелся неровным провалом. И в этом провале закручивалась гигантской спиралью абсолютная чернота.
Корявая туша монстра повисла над черной пропастью и начала медленно покрываться красноватым туманом. Через несколько минут этот туман уплотнился до состояния почти непрозрачного кокона и из него в закручивающуюся черноту ударила первая алая молния. За ней вторая, третья…
Последующие разряды слились в сплошной гул и грохот.
Три человека в небольшом кабинете с ужасом и восхищением наблюдали, как Черная Дыра высасывала из чудовища, называвшегося отцом-хранителем, запасенную им энергию.
Наконец стало заметно, что висевший в воздухе кровавый кокон все более уменьшается в размерах. Этот процесс, начинавшийся нехотя, с трудом, вошел наконец в режим разгона. Пора было его останавливать, а это было самым сложным.
Если Черную Дыру не закрыть вовремя, она начнет поглощать энергию не только из зачарованного объекта, а и из окружающего пространства. А это страшно!… Если же поспешить и закрыть Дыру слишком рано, то противник может успеть выдернуть из нее часть отданной энергии.
Но, на мой взгляд, эту Черную Дыру пора было гасить.
Контрзаклинание было, как обычно, гораздо короче, и когда я произнес последний звук, пол со скрежетом сдвинулся и занял свое прежнее место, закрывая свивающуюся спиралью черноту. На него с глухим стуком упали… два разодранных сапога.
Это было все, что осталось от адепта Черного бога Аримана.
В кабинете наступила мертвая тишина. По всем законам физики, биологии и магии мне положено было валиться с ног от усталости, однако я чувствовал необычайный подъем. Таким бодрым я обычно бывал после пары недель на Байкале, да и то, если меня не донимали зачетами и экзаменами.
Я посмотрел на хозяев монастыря и тут меня поразил их вид. Они были здорово ошарашены и смотрели на меня каким-то затравленным взглядом – один из-за своего стола, второй из своего угла. Похоже, они не сомневались, что, покончив с хранителем, я немедленно примусь за них.
– В чем дело?… – спросил я, обращаясь в основном к настоятелю, он все-таки был хозяином в этом кабинете.
– Ты разве не будешь больше колдовать?… – ответил он вопросом на вопрос.
– А что, здесь есть еще адепты Аримана? – продолжил я вечер вопросов без ответов.
– А нас ты не считаешь таковыми? – Настоятелю понравилась игра. Но мне она вдруг надоела, и я сменил тон.
– Нет, не считаю… И вообще, мне кажется, что с остальными проблемами вы вполне способны разобраться сами. У меня же нет больше времени заниматься вашими делами. Так что всего доброго… – И пробормотав свое короткое заклинание, я ушел Серой тропой в свою пещеру.
Там я с чувством выполненного долга растянулся на своей тонкой подстилке и мгновенно заснул.
3. Серый Путь
…Спросите у человеческого существа не старше четырнадцати лет, хочет ли он стать волшебником? Все опрошенные без колебания ответят положительно. Я думаю, что и те, кто старше указанного возраста, не откажутся от такого предложения, только они, по своей «взрослости», стесняются этого желания. А между тем эта готовность владеть магией происходит исключительно из-за того, что люди не представляют себе, насколько тяжело владеть Даром… И насколько… страшно!…
Проснулся я в самом паршивом настроении, от вчерашней эйфории не осталось и следа. И я быстро понял причину своего мрачного состояния. Всю ночь во сне я так и этак переставлял строчки завещания Хэлфа и не находил никакого смысла в этом наборе слов. В самом деле: я имел «Двадцать шесть шагов вперед», «Серый путь к седой скале», «Маг тем более пройдет», «Там, где ходит королева», «Он найдет в кромешной тьме» – и что?
Теперь, проснувшись и готовя себе легкий завтрак, я снова, уже сознательно, складывал эти строчки на разный манер и ничего, кроме пары глупых рифм, не находил. В конце концов я плюнул на это дело, решив вернуться к «завещанию» после посещения Поднебесного.
Быстро покончив с завтраком, я подошел к краю скалы, на которой обосновался, и взглянул вниз. Нет, спуститься по скальной стенке не было никакой возможности. Я, конечно, мог просто спрыгнуть и, замедлив свое падение, опуститься прямо на тропу, ведущую к монастырю. Однако со стен монастыря могли заметить мою левитацию и, чего доброго, неправильно ее истолковать. Поэтому я снова встал на Серую тропу, хотя расстояние до монастыря было по ее меркам просто крошечным.
Все, конечно, получилось в соответствии с моим утренним настроением. Когда я сошел с Тропы в обычное пространство, а произошло это прямо у ворот монастыря, то обнаружил, что два охранявших ворота монаха в голубовато-белых одеждах, открыв рты, с изумлением смотрят на неизвестно откуда появившегося перед воротами меня. Мое раздражение еще подросло, так что когда я мило поинтересовался: «Ну что таращитесь? Колдуна не видели?!» – то сам не узнал собственного голоса.