— Нет, — резко ответила Лейла. — Ты это отлично знаешь.

Она встала и нервно прошлась по крошечной комнате, еще более темной в этот ноябрьский вечер: противоположная стена находилась всего в трех футах от ее единственного окна.

— Когда я сюда приехала, здесь было очень мало мебели, но я уже кое-что купила.

Ее пальцы легко коснулись черного лакированного подноса, медных часов, высокого комода с белесыми кружевными салфетками, расшитыми по краю бисером, вышитой подушки, абажура с кистями и китайского блюда с восковыми фруктами.

— Я хочу превратить это место в настоящий дом. Я хочу, чтобы зимой здесь было тепло, я буду есть не из разбитых тарелок, а из настоящих, с рисунками, и если на улице будет такой темный, мрачный день, то у меня будут гореть лампы.

Увлеченная своими мечтами, она кружила вокруг девушки.

— В Линдлей я зарабатываю больше, чем когда была прислугой, но мне приходится и больше тратить: на одежду, на кеб. Мистер Гилберт не позволяет нам приезжать в театр на трамвае. Мы всегда должны быть красиво одеты, если нас вдруг узнают. Я все время продвигаюсь вперед в нашей цепочке. Сейчас я седьмая. Когда я стану первой, моя зарплата повысится.

Лейла подошла к столу и облокотилась на него, чтобы ее следующая фраза прозвучала эффектнее.

— Я собираюсь купить ковер, красный турецкий ковер, который закроет весь пол.

— Не может быть! — выдохнула Нелли. — Что подумает Френк, когда вернется домой?

Реальность вторглась в хрупкую ткань мечтаний Лейлы, и образ ее будущей шикарно обставленной квартиры мгновенно пропал. Она опустилась на стул. Комната вдруг стала холодной и мрачной.

— Шоу, по-видимому, снимут со сцены раньше, чем я дойду до начала цепочки, — сказала Лейла пессимистично. — Мисс Тейт устроила мистеру Гилберту скандал из-за своего финального номера, и я не удивлюсь, если нашу «Прогулку» выкинут из программы.

Нелли машинально взяла еще одно печенье.

— Кухарка говорит, что в газете написано, что вы под этими перьями совершенно голые. Это правда?

— Конечно нет, глупышка. У нас есть цензор. Мистеру Гилберту пришлось показать ему все костюмы, прежде чем мы появились в них на сцене.

— Как бы я хотела быть такой же красивой, как ты, — вздохнула Нелли.

— Не стоит, — ответила Лейла, покачав головой. — Красота приносит девушке одни неприятности. Мужчины хотят получить только одно. Все мужчины, включая твоего Джека. Помни об этом, глупышка Нелли, и не позволяй ему водить тебя ночью в темные переулки.

От этого предупреждения у Нелли заалели щеки; она поднялась и поблагодарила Лейлу за чай и печенье.

— Ты знаешь, я всегда рада тебя видеть и днем, и вообще в любое время, — сказала Лейла, провожая ее до дверей.

Нелли смущенно посмотрела на нее и сказала:

— Я думала, что теперь, когда ты поступила в Линдлей, ты больше не захочешь, чтобы я тебе надоедала. Ты стала так красиво говорить, и у тебя платья, как у миссис Кливдон. Просто не верится, что мы когда-то вместе хихикали на чердаке.

— Но я осталась такой же, — заверила ее Лейла, зная что это ложь. — Спасибо, что принесла мне письмо… и за то, что хранишь мой секрет.

Нелли в дверях резко обернулась.

— Когда-нибудь он вернется домой и обнаружит, что писал не по тому адресу. Почему бы тебе не сказать ему правду, Лили? Обманывать своего мужа — это больший грех, чем пойти с моим Джимом в темный переулок.

После ухода Нелли Лейла не сразу вскрыла письмо. Оно лежало на столе и напоминало о чем-то уже почти нереальном. Пока оно оставалось непрочитанным, Френк был не более чем миф. Через минуту она вскрыла письмо и прочитала: «Дорогая Лили…» В письме не было ничего нового. Опустившись в кресло-качалку, купленную в ломбарде, и наслаждаясь теплом, идущим от плиты, Лейла погрузилась в свои мысли.

Сэр Фредерик Кливдон взял Лили Лоув в штат домашней прислуги. Благодаря своей привлекательной внешности, высокому росту (она хорошо смотрелась в черно-сером платье прислуги) и образованности, девушка быстро получила место личной горничной единственной дочери сэра Фредерика, которая в этот момент вышла замуж за обаятельного повесу Десмонда Хилдрета. Обожаемой родителями Пенелопе Кливдон было позволено выбрать мужа по своему усмотрению, ибо она закатывала жуткие сцены, если ей в чем-нибудь отказывали. Сэр Фредерик настаивал, чтобы новобрачные жили под его крышей, и он мог быть уверен, что его любимая дочь имеет все, к чему привыкла, и чтобы можно было приглядывать за нежеланным зятем. Десмонд Хилдрет принял это наказание без радости. Он хотел собственный дом в городе, место в правлении угольной компании сэра Фредерика и неограниченную свободу прирожденного донжуана. В противном случае брак с самого начала становился очень шатким.

Несмотря на это, ребенок был зачат почти сразу. Со стороны Десмонда это был мудрый ход, потому что давал ему больше свободы, а его жене — объект утешения во время его отсутствия. Но по мере того как срок рождения ребенка приближался, будущие бабушка с дедушкой начали проявлять странное волнение. Ввиду того что Лили Лоув не обучалась уходу за ребенком, они решили, что нужно найти другую няню, и самую лучшую. Лучшая прислуга стоила дороже, и это вместе с расходами на тунеядца-зятя вынудило их сократить траты по другим статьям. После шести лет преданной службы Лили уволили. Кливдоны не знали, что их служанка два месяца назад вышла замуж.