Шрифт:
Сердце Дэша бешено колотилось о ребра, когда он вталкивал Хани в кабину лифта. Двери мягко закрылись; он яростно вдавил кнопку.
А потом сжал кулаки.
Глава 16
Хани глядела на Дэша, не отрываясь.
Лифт стремительно понесся вверх, и она прижала бутылку к груди. Выпила она слишком много, но была не настолько пьяна, чтобы не почувствовать исходящей от Дэша угрозы. Лицо белое и неподвижное, держится сурово. И еще эта сжатая в кулак рука у бедра.
— Не следовало брать тебя сюда, — ядовито произнес он. Алкоголь в крови придал ей безрассудства.
— Разумеется, не следовало, ты же в упор меня не видел весь вечер!
Двери раздвинулись. Хани прошмыгнула мимо него в коридор, держа в руке бутылку шампанского, но двигалась недостаточно быстро, и сбежать не удалось.
Протянув руку, Дэш сорвал с ее плеча сумочку.
— Ты же пьяна!
Пьяной Хани не была, но и трезвой ее тоже вряд ли можно было назвать.
— Тебе-то что за дело?
Его зеленые глаза превратились в льдинки.
— Дело есть, и еще какое.
Когда добрались до ее номера, он нашарил в ее вечерней сумочке ключ. Открыв дверь одной рукой, другой втащил ее внутрь.
— Убирайся отсюда! — выкрикнула она. Дверь за ним закрылась.
— Отдай-ка мне бутылку! Не хочу, чтобы ты пила.
Она совсем позабыла о шампанском, которое стащила со стола. Пить ей больше не хотелось, но, услыхав его требование отдать бутылку, она решила не уступать. С какой стати? Он не вымолвил ни слова и когда Ванда разлучила их на свадьбе, и позже, когда усадила за разные столы. Танцевал с кем угодно, только не с ней. Хани была задета и разобижена, да и не слишком трезва, чтобы не бросить ему вызов:
— Почему это я должна выполнять твои приказы?
— Потому что ты пожалеешь, если вздумаешь ослушаться!
Дэш шагнул к ней, и она, подавшись назад, стала отступать через гостиную, пока не уперлась в стену. Сделав шаг в сторону, она пятясь зашла в спальню.
— Отдай бутылку! — Дэш вошел через дверь вслед за ней; выражение лица его не предвещало ничего хорошего.
И тут Хани поняла, что наконец-то добилась всего его внимания. Сердце бешено забилось, и она решила, что лучше уж сносить его гнев, чем терпеть безразличие.
Прижав бутылку к груди, Хани сбросила туфли и пошла в наступление:
— Последнее время ты просто замучил меня своими заботами, Дэш Куган! Можешь убираться ко всем чертям.
— Давай ее сюда, Хани!
Икры ног уперлись в кровать. Хани вскарабкалась на нее, чувствуя, что затевает опасную игру, но остановиться уже не могла:
— А вот попробуй отбери ее у меня!
Он резко подался вперед и вырвал бутылку у нее из рук.
Всецело поглощенная своими переживаниями, Хани напрочь позабыла о его пристрастии к алкоголю. Но сейчас, увидав в его руках откупоренную бутылку, она вся похолодела.
Прошло несколько томительных секунд, потом его лицо исказила гримаса отвращения. В два шага достигнув изножья кровати, он швырнул бутылку в урну для мусора с такой силой, что тот опрокинулся набок. Часть шампанского пролилась на ковер.
Когда Дэш повернулся к Хани, она уже стояла на середине кровати. Лицо его стало угрюмым. Она начала неуклюже отступать, пока не добралась до передней спинки. Стараясь не потерять равновесие, прислонилась к стене, отчего грудь слегка подалась вперед.
Дэш застыл. Хани уставилась в его глаза, скользившие по ее телу. Сменяя одна другую, уплывали секунды. Шум крови в ушах стал громче. Проследив за его взглядом, она увидала, что платье задралось до бедер. Ее охватило опасное возбуждение, более сильное, чем страх. Опершись ладонями о стену, она сильнее согнула ноги в коленях, и подол платья поехал еще выше.
— Прекрати, — хрипло сказал он.
Ею овладело неистовство, целый вечер кружившее где-то рядом. Хани развела бедра.
— В чем дело, ковбой? — охрипшим голосом проговорила она. — Не хочешь ли немного согреться?
— Ты же не ведаешь, что творишь!
— Бедный папочка, — издевательски нежным голоском пропела она.
— Не называй меня так, — резко сказал он.
Оттолкнувшись от стены, она по кровати двинулась к нему, утопая ногами в матраце. Шампанское бродило в крови, придавая храбрости, отваги, разжигая доселе дремавшие инстинкты. Кривляясь, она начала что-то напевать ему, поддразнивать какой-то несуществующей связью, побуждая признаться, что он отгораживается ложью.
— Ах, мой папочка. Славный папашка…