–  Брызги в ванне, а без остального уж извини, перебьешься. Мыться пойдешь? А давай не будешь? Ты и так чистый и пахнешь так, что у меня внизу все от желания сводит.

Я совершенно растерялся. Как можно любить, когда даже озера нет? И неба…

–  Слушай, а ты вообще знаешь, что надо делать с голой женщиной?
– Лина вдруг села и как-то странно посмотрела на меня.

–  Делать?…

–  Понятно, не знаешь. Что вон там у тебя?

–  Где?

–  Ну, вон, между ног болтается.

–  А, ну это когда мы пьем, то потом…

–  Это я в курсе, попрошу без подробностей. А еще для чего? Подумай, для освобождения от лишней жидкости, достаточно дырки какой-нибудь, прости господи, а у тебя там целое хозяйство. Сложное причем. Зачем?

–  Ну, атавизм…

–  Так вот, послушай меня, дорогой мой котик. Катись-ка ты со своим атавизмом куда подальше! Я сегодня отгул всеми правдами и неправдами выбила. Я таскалась за тобой к черту на кулички. Думала, хоть в кои веки нормального мужика пощупаю, а ты, хрен лесной! Исчезни с глаз моих, любовничек недоделанный!

–  Так ты не хочешь, чтобы я тебя любил?
– Мне стало очень грустно от ее слов, пусть не совсем понятных по смыслу, но очень ясных по ощущениям.

–  А как ты интересно собирался меня любить, скажи пожалуйста?!
– закричала она.

–  Как?… Сердцем…

–  Ну, ты извращенец!
– Она расхохоталась.
– Извини, я предпочитаю, чтобы это делали членом. Слушай, катись отсюда, пока я тебя чем-нибудь не прибила, а?…

Я понял, что она не хочет меня видеть. Душа плакала, и я закрыл глаза, выстраивая в памяти место, где мы впервые встретились…

Я смерцал именно туда.

Лес. Не слишком далеко от резервации, но… настоящий, живой лес. Вокруг ничего мертвого! Я дома… Тут же набрал полные легкие родного воздуха, а потом… расплакался.

Чувствительность возвращалась, блокировка, которую я выстроил в городе, спадала, и с каждой минутой на душе становилось тоскливей.

В такие минуты кажется, что лучше ничего не чувствовать. Или всегда ходить с пониженной чувствительностью. Но ведь это первый шаг к тому, чтобы перестать быть живым…

Тишина. И только шелест листьев от дуновения… Именно здесь я, словно ветер, дунул ей в ухо…

Да, у этого дерева, на этом упругом мху, мы впервые встретились с Линой.

Я просто гулял. И вдруг увидел странную людицу, зачем-то покрытую какими-то необычно плоскими, даже облегающими листьями. Она плакала, и аура излучала страдание на пол-леса.

Я подошел и легонько дунул незнакомой людице в ушко, что означает: "Не бойся, я с тобой!"

Она посмотрела на меня. Ее глаза округлились. И тут я понял, что это гордейка!

Теперь не могу понять, как можно было перепутать ауру гордейки и людицы, а одежду принять за что-то естественное. Наверное, я просто не ожидал встретить гордейку так далеко от резервации. А еще… когда она плакала, то ее аура действительно была похожа на людскую… Может быть, гордейцы раскрывают свое сердце, только когда им плохо?…

Она увидела меня и тут же аура изменилась. Я хотел расспросить, что случилось, успокоить. Ведь я уже пообещал ей защиту, когда коснулся губами ее ушка.

Но так и не узнал, что произошло. Я провел руками по ее голове, и она стала счастливее. Потом, вместо того, чтобы рассказать о своей беде, она набросилась на меня с вопросами. Оказалось, она никогда раньше не встречалась с людьми. И даже не очень верила в наше существование! Оказывается, в резервациях не любят говорить о людях. Впрочем, я их понимаю…

А потом я понял, что полюбил… Как же я радовался тогда! Ведь любовь - это именно то, о чем мечтает каждый из нас. Ее не так-то просто встретить…

А теперь я думаю, что это большое несчастье - полюбить гордейку. Наверное, друзья правы, и лучше бы я нашел свою любовь в сердце обыкновенной людицы.

Тогда же, в первую встречу, как только я понял, что именно в ее сердце спряталась моя любовь, я сказал Лине об этом. А она подарила мне свой… мобильник. Сказала, что еще свяжется, "если я буду где-то не далеко от города, где сетка есть".

Да, здесь я встретил ее. И это место теперь очень дорого. Оно четко прорисовано в моей памяти, так что я могу мерцать сюда откуда угодно.

И даже сейчас, когда я жалею о своей любви, мне по-прежнему хорошо здесь. В конце концов, любовь не выбирают. И рождается она только один раз…

Кто- то осторожно постучал.

"Да", - подумал я с заметным неудовольствием. Хотелось плакать и думать о моем несчастье: да, моя любовь живет в сердце Лины, но, как оказалась, ее любовь не живет в моем сердце…