Шрифт:
Листвичка зашевелилась рядом.
— Ты что-нибудь видел? — шепотом спросила она.
— Нет, — огрызнулся Воробушек. — По крайней мере, ничего интересного!
Глава X
Где-то в лесу пронзительно затявкала лиса. Ночное эхо подхватило ее лай и занесло за каменные стены оврага. Остролапка тревожно завозилась во сне.
— Только не в туннели, — пробормотала она, не открывая глаз.
— Что? — повернулся к ней Львинолап, но Остролапка ничего не ответила. Она снова провалилась в сон.
Перед ней зияла черная пасть убегавшего в темноту туннеля. За ее спиной шипела и бурлила подземная река. Чьи-то тяжелые шаги в туннеле приближались, и Остролапка уже слышала скрежет острых когтей по каменному полу. Отвратительный лисий запах ударил в нос. Шерсть на ней встала дыбом от страха, когда Остролапка увидела появившуюся из темноты черную фигуру с горящими злобой глазами. «Лиса!» Она попятилась, и холодная вода жадно лизнула ее задние лапы. Черная фигура приближалась, немигающие глаза смотрели прямо на Остролапку… Вот фигура вышла на свет — и у Остролапки остановилось сердце.
Это был Львинолап.
Чья-то лапа дотронулась до ее плеча, и Остролапка в ужасе вскочила.
— Что с тобой? — спросил стоявший возле ее гнездышка Бурый. В палатке было темно, тусклый лунный свет с трудом просачивался сквозь густые ветки куста. — Ты здорова?
Остролапка дрожала с головы до ног, судорожно глотая пастью воздух.
— Я… мне приснился страшный сон, — пробормотала она.
— А нельзя в следующий раз смотреть эти сны молча? — проворчал из темноты Львинолап. — Я только вернулся из ночного патрулирования, хотел поспать, а ты орешь, как чокнутая сорока!
Он перевернулся на другой бок и зарылся носом в лапы.
— Теперь твоя очередь, Остролапка, — тихо прошептал Бурый.
Лисенок и Ледышка сладко посапывали в своих гнездышках.
— Уже рассвет? — пробормотала Остролапка, потирая лапой глаза.
— Еще нет. Но у нас же предрассветный патруль, ты не забыла?
Из-за дополнительного патрулирования воины и оруженосцы валились с лап от усталости, однако план Огнезвезда принес свои плоды. Воровские набеги воинов Ветра прекратились, по крайней мере, за эти дни никаких новых следов обнаружено не было.
Остролапка сладко потянулась и побрела к выходу из палатки. Лапы плохо ее слушались, и даже сырая утренняя прохлада не в силах была разогнать накопившуюся в ее теле усталость.
Над лагерем висел острый коготь месяца. Посреди поляны уже сидел Терновник и торопливо умывался перед выходом. Медуница кругами бегала вокруг, пытаясь согреться.
— В такой холод на месте не усидишь! — фыркнула она, завидев приближающихся патрульных.
— Ничего, будут у нас еще теплые ночки перед Листопадом, — проурчал Бурый и потерся щекой о ее щеку.
— Остролапка, ты проснулась? — засмеялся Терновник.
Остролапка еще раз зевнула и пошатнулась.
— Почти.
— Отлично, — кивнул он. — Значит, можем идти.
И тут из детской послышался тоненький испуганный голосок Шиповничка:
— А лиса уже ушла? Я слышала, как она тявкала возле самого лагеря!
— Она далеко отсюда, глупышка, — промурлыкала Ромашка. — Спи спокойно, никакая лиса сюда не заберется.
Остролапка поплелась за патрульными к выходу. В лесу было еще темнее, чем в лагере, и по дороге к границе Остролапка споткнулась о корень и растянулась на земле.
— Когда же твои лапы, наконец, проснутся? — пробурчал Бурый.
— Скоро, — пообещала Остролапка.
Добежав до ручья, коты пошли медленнее, обнюхивая каждый куст. Возглавлявшая патруль Медуница взмахнула хвостом, приказывая остановиться, и принюхалась.
— Никаких свежих запахов, — доложила она.
Терновник спустился вниз по берегу, и Остролапка услышала, как он шумно возится в кустах. Вскоре он выбрался обратно и радостно объявил:
— Здесь тоже чисто.
Они медленно побрели по берегу ручья вдоль границы. Бурый раздвинул мордой куст папоротника, юркнул внутрь и выбрался с другой стороны.
— Никого!
Терновник оставил свежую метку у корней дуба.
— Пойдем вдоль ручья по краю берега, — решила Медуница. — Заодно пометим границы пустоши. — Она вывела патрульных из леса на залитую лунным светом поляну. Склон холма призрачно светился впереди, и Остролапке вдруг стало не по себе от мертвой тишины темной пустоши.
— Как тихо, — прошептала она.
— Скоро рассвет, — беспечно ответил Бурый. — Подожди немного, и птицы петь начнут.
Словно в ответ на его слова в вереске сухо прошелестел ветерок.