Шрифт:
– Пятьдесят рублей.
– Беру, – кивнула Алиса и, сунув руку в карман, подумала: «Надо же себя побаловать после неудачной фотоохоты… эх, и до чего же тяжела жизнь самого обыкновенного папарацци…»
Глава 1
«Я красивая?» – спросит Алиса.
«Ну и пошел он к черту», – скажет Дана.
3 августа – пятница
День сплошных неприятностей
Намазав на мягкий кусок белого хлеба вареную сгущенку, Алиса блаженно улыбнулась. Наконец-то она поест! И поест вкусно!
– Ну, давай же, давай, – подбодрила она чайник, и тот, закипев, издал приятный щелчок. – Молодец! Можешь, когда захочешь!
Удобно устроившись в кресле перед телевизором, Алиса поставила горячую чашку на низкий журнальный столик и с удовольствием откусила бутерброд. М-м-м… Невероятная вкуснота! Вареная сгущенка – это то, что мамуля отлично готовит. Положит в большую кастрюлю сразу пять банок, зальет водой, отправит на плиту, заведет таймер на два с половиной часа и – приятного аппетита! Вот он – вкус праздника, вкус счастья, вкус детства…
Алиса родилась солнечным июньским днем в семье Абсолютного Хаоса и Бесконечного Разгильдяйства. Мама – певица, папа – художник. У каждого своя творческая жизнь и минимум свободного времени.
– Отличная девчушка получилась, – одобрил врач и, подмигнув пищащему комочку, добавил: – Ну, мамаша, любуйся на свою красотулю.
Сначала Дана Бестужева поморщилась от слова «мамаша» – такие определения, по ее мнению, годились только растрепанным клушам или зацикленным на пеленках, пюрешках и горшках домохозяйкам, потом она поморщилась, когда внимательно рассмотрела дочку – на пухленькую гладенькую красавицу-малышку (такую, как на картонной пачке сухой молочной смеси) девочка не тянула.
– А это точно моя дочь? – спросила она, задумчиво наклоняя голову набок.
– Позвольте… – изумился врач, – но она только что выскочила прямо из вас…
Да, против таких аргументов не попрешь. К тому же некоторое сходство имеется – рыжий цвет волос и упрямый взгляд. Маленькая, беззащитная, а туда же – смотрит внимательно, будто ждет чего-то.
– С именем уже определились? – добродушно поинтересовалась медсестра, делая пометки на разлинованном бланке.
Дана посмотрела на потолок, пожала плечами и вспомнила золотистый чубчик дочери.
– Лиса Алиса, – ответила она и улыбнулась, чувствуя, как приятные ручейки материнства, щекоча, бегут по венам, устремляясь к самому сердцу.
Мама и папа окружили Алису сдержанной и нетипичной заботой. Ей разрешалось все, но только в пределах тесной гримерки или просторной, пропахшей краской мастерской. Знакомые и незнакомые, красивые и чудные, строгие и смешливые люди входили, выходили, угощали сладостями, улыбались… А некоторые смельчаки даже протягивали руку, чтобы ласково погладить малышку, но с Алисой такие номера не проходили, и два укушенных пальца были тому подтверждением.
В детский сад она отправилась в возрасте трех лет – категорически отказавшись от кружевного розового платья, требовала джинсики и водолазку. Дана Бестужева не разделяла вкусов дочери, но на этот раз уступила – у ребенка впереди знакомство с воспитателями и детьми, пусть идет в том, что нравится. И, дабы еще больше поддержать дочь, приготовила на завтрак огромный бутерброд с вареной сгущенкой.
Адаптация в саду заняла буквально несколько минут: Алиса повесила кофту на крючок в шкафчике, сменила туфли на босоножки, махнула маме с папой рукой и, зайдя в группу, громко произнесла: «Я самая главная, понятно?» Родители переглянулись и облегченно вздохнули, они давно уже подозревали, что их рыжеволосая зеленоглазая девочка нигде не пропадет.
Несмотря на наличие лидерских качеств, Алиса всегда существовала в плоскости, параллельной коллективу. С ней хотели дружить многие, но она оставалась в стороне, поддерживая только приятельские отношения. Алисе нравилась тишина одиночества, и она внутренне отгораживалась от яркого, шумного мира матери, от пестрого неустойчивого мира отца и впоследствии – от размеренного мира одноклассников. Она шла вперед, не задевая никого, но оставляя на земле четкий рельефный след.
С раннего детства, требуя весомую порцию независимости, Алиса пресекла все попытки матери превратить ее в ухоженную гламурную особу, выстукивающую ритм превосходства тонкими каблучками. Она выбирала и носила только удобную одежду и предпочитала спортивный стиль: джинсы, свитера, водолазки, футболки, кроссовки… «Разгильдяйство тебе досталось от отца», – фыркала мамуля, глядя, как повзрослевшая дочь застегивает короткую куртку из грубой ткани и перекидывает через плечо лямки потертого рюкзачка. Да, возможно, но что делать, если желания следовать моде не возникает, если рюшки и побрякушки раздражают?
Но однажды Алиса изменила себе. И случилось это практически сразу после успешного поступления в Институт рекламы.
Вернувшись домой, она юркнула в ванную комнату и плотно закрыла дверь. Сняла все, кроме лифчика и трусов, и замерла перед узкой полоской зеркала. Взгляд запрыгал вверх-вниз, вверх-вниз, впитывая отражение и цепко выискивая достоинства и недостатки.
Стройная фигура, треугольное лицо, тонкая талия, маленькая грудь, длинные ноги, острые коленки, зеленые глаза, высокие скулы, облако кудрявых волос. Непослушное облако – легче скрутить в жгут и скрепить заколкой или спрятать под бейсболку, чем расчесать. Давно бы отстригла, но в коротком варианте кудри становятся еще мельче и торчат в разные стороны – хм, та еще красота получается…