Крысенок отчаянно замотал головой и на всякий случай перепрыгнул со спинки стула на обеденный стол. Ницан вспомнил, что сам демон спиртного не употребляет. Он сел на кровати, озадаченно осмотрелся. Проверка была необходима. Но как проверить?

Ницан снова лег и уставился на высокий потолок, покрытый пятнами плесени. Плесень имела разнообразные оттенки и образовывала столь причудливые узоры, что с их помощью можно было бы проводить проверки умственного здоровья, столь модные ныне в Центрах духовного исцеления.

Впрочем, сам сыщик любил разглядывать потолок по той причине, что плесень вызывала в его воображении неожиданные ассоциации, иной раз помогавшие расследованию двигаться в нужном направлении.

Сейчас, впрочем, созерцание голубых и сиреневых разливов, оттенявшихся рыжими подтеками, ничего не дало. Взгляд Ницана разочарованно заскользил по стене вниз.

Пока не упал на косо висевшее у окна зеркало в массивной облезшей раме. Вот тут его осенило.

– А вот Красавчика угостим, – пробормотал он. – Красавчик не даст соврать. Не такой он человек… То есть, демон…

Кроме рапаита Умника при Ницане обитало еще одно демоническое существо – девек по прозвищу «Красавчик». Имя девека выдавало тайную уверенность сыщика в собственной неотразимости – сам Красавчик не выглядел никак вообще. Он жил в зеркале и выделывал всякие малоприятные шутки с каждым, кто в это зеркало заглядывал. Вселился он туда давно, против воли хозяина (но, возможно, при полном согласии или даже участии подсознания последнего), и доставлял Ницану (и некоторым посетителям, имевшим неосторожность заглянуть в зеркало) немало неприятностей.

Однажды Ницан пообещал честно делиться с зеркальным демоном горячительными напитками, после чего Красавчик особых пакостей ему не делал – во всяком случае, Ницан по утрам успевал пригладить торчащие во все стороны лохмы раньше, чем начиналось покалывание и подергивание лицевых мышц. Он даже научился быстро и почти безопасно бриться, несмотря на то, что девеку очень хотелось переселиться из зеркала в его тело именно тогда, когда Ницан, намылив жесткую щетину, подносил к лицу бритву. На первых порах Ницану приходилось изрядно напрягать руку с бритвой, чтобы она, повинуясь расшалившемуся девеку, не полоснула его по шее – просто так.

Впрочем, и с девеком Ницан не склонен был расставаться – особенно, после того, как зеркальный демон помог разоблачению целого заговора, жертвой которого стал сам сыщик [1] . Хотя с коварным Красавчиком управляться было куда сложнее, чем с покладистым, хотя и проказливым Умником.

С трудом поднявшись на ноги, Ницан прошлепал к зеркалу.

– Доброе утро, Красавчик, – сказал он отражению. Отражение – мрачного вида субъект с небритой физиономией и красными опухшими глазами, беззвучно ответило на приветствие. – Хлопнем по маленькой? – предложил сыщик, протягивая к поверхности стекла рюмку.

Ницан-отражение, то есть, девек, на мгновение скосил глаза, после чего поверхность зеркала чуть затуманилась, а уровень жидкости в рюмке быстро упал. Через несколько мгновений лицо зеркального Ницана гневно исказилось, на правой его щеке явственно проступил красный отпечаток ладони. При этом левая щека самого сыщика вспыхнула огнем, и вообще – он с трудом удержался на ногах от увесистой невидимой оплеухи.

– Понял тебя… – буркнул он, потирая щеку, и с мрачным видом повернулся к столу. Умник, заняв место на старой чугунной чернильнице, выполненной в форме миниатюрного саркофага, с нетерпением ожидал окончания эксперимента. Сев в кресло напротив, Ницан поставил злосчастную рюмку на стол между собою и рапаитом и молча уставился на крысенка. – Ну? – спросил он. – Будем признаваться? Кто тебе приказал поить меня водой?..

Вдруг он почувствовал то, на что сразу не обратил внимания – покалывание в кончиках пальцев. Именно таким образом его организм реагировал на наличие магического поля. Ницан осторожно протянул руку к стоящей рюмке. Ощущение усилилось. Он поспешно убрал руку. Покалывание стало слабее.

Сыщик тяжело задумался.

– Та-ак… – протянул он. – Кому-то я очень не нравлюсь. Кто-то решил заколдовать мое спиртное и тем самым лишить Тель-Рефаим самого лучшего и самого неподкупного сыщика, способного бороться с преступностью во всех ее проявлениях… Не на такого напали, господа хорошие… – Ницан набычился. – Где мой жезл?

Умник с готовностью прыгнул на край умывальника, висевшего на стене по соседству с зеркалом. Искомый жезл – профессиональное орудие специалиста по сыскной магии – валялся в раковине, наполовину залитый мыльной водой, и слабо искрил.

Ницан почесал в затылке.

– Нет, – сказал он задумчиво. – Проверим еще раз. Для чистоты эксперимента… –он приказал: – Умник, принеси-ка еще порцию – черт с ней, с лагашской, пусть будет стакан хиосского. Сладкого… И не для меня! – Ницан многозначительно поднял указательный палец. – Я сегодня пить не буду! – громко заявил он в пространство. – Угости хиосским Красавчика. Сам, – для верности Ницан спрятал руки за спину.