Шрифт:
Заглянув по дороге в туалет, они отправились на обзорную экскурсию. Административные помещения; компьютерный центр с терминалами, управляющими программным обеспечением и базами данных лабораторий молекулярного конструирования; лаборатория номер один с оборудованием, сверкающим хромом и делающим что-то такое, чего Дейв и выговорить-то не мог; лаборатория номер два, со стенами, сплошь заставленными клетками с розовоглазыми белыми мышами; лаборатория номер три, такая холодная, что у Дейва пар пошел изо рта; лаборатория номер четыре, в которой люди препарировали кошек; лаборатория номер пять…
На лаборатории номер пять висела строгая надпись большими буквами: «Вход только для сотрудников. Только по "отпечатку голоса". Только в защитных костюмах».
— А это лаборатория номер пять. Боюсь, у нас уже нет времени сегодня показывать ее вам…
Слава богу!
— …и кроме того, вам придется переодеваться, чтобы зайти туда…
Дверь лаборатории номер пять распахнулась. Кто-то в белоснежном «скафандре» — объемистом защитном костюме, укрывавшем человека с головы до ног, — выглянул в коридор, бросил взгляд через плечо и выругался.
— Черт побери, клетку закройте!
Ему в грудь ударил коричневый лохматый шар. Человек пошатнулся. Коричневое существо прыгнуло вверх. Дейв чисто рефлекторно схватил его. Его руку пронзила боль. Это оказалась обезьянка, маленькая рыжевато-коричневая обезьянка. Ее длинные клыки сомкнулись на левой руке Дейва.
Несколько секунд длилось замешательство. Всякие люди вокруг бормотали: «Извините. Небольшой несчастный случай. Больше не повторится». Потом Дейва повели в медпункт. Медсестра промыла рану, наложила жирную мазь-антисептик и перебинтовала руку.
— А теперь давайте возьмем образец крови, мистер Эллиот. Нет-нет, ничего страшного не произошло, никакого бешенства быть не может. Но лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Это золотое правило «Лабораторий Локьера». Лучше перестраховаться. Или еще говорят: легче предупредить болезнь, чем вылечить. Это мы тоже все время повторяем.
«Образец крови».
«Да. Я знаю. Именно здесь Рэнсом его и взял».
«И портрет».
«Какой еще портрет?»
«Старого гадостного как-его-там Локьера, того мужика, который основал эту компанию».
Дейв вспомнил. В зале для совещаний на стене висел написанный маслом портрет в золоченой раме — портрет Локьера. Дейв едва взглянул на него. Но… в нем что-то было. На портрете был изображен пожилой человек, немного за шестьдесят. Так что же там, черт подери, было такого странного?… Это… Нет. Человек на портрете… Ага! Он был в форме, в военной форме. С чего вдруг основатель биотехнологической лаборатории позирует для своего портрета в военной форме?
«Это не просто форма».
Мундир был не современным и даже не того образца, который носил Дейв во время службы. На Локьере был китель времен Эйзенхауэра, нелепо короткий черный галстук и пилотка времен Второй мировой.
«Что там Берни говорил насчет этого приобретения?»
Локьер умер несколько лет назад. С его состоянием были какие-то проблемы. Потому компания продавалась и потому, как заявил Берни, он купил ее выгодно, по дешевке.
«Значит, мы имеем мужика шестидесяти — семидесяти лет и компанию, которой сорок лет. Значит, он основал ее примерно в тридцать. Но когда он сделался старше и пришло время писать памятный портрет, что он сделал?»
Руководители и основатели компаний позируют для официальных портретов в синих костюмах из ткани в тонкую полоску. Белая рубашка, темный галстук, возможно, жилетка. Но не Локьер. Локьер надел для портрета военный мундир сорокалетней давности.
«Странно».
И вправду очень странно.
4
На повороте на Патчог Дейв свернул на юг, в сторону побережья. Несколько минут спустя он снова свернул на восток.
Вокруг виднелись фермы, луга на холмах, картофельные поля, изредка — купы деревьев. Узкая дорога со щебеночно-асфальтовым покрытием была в этот час пуста. Арендованная машина Дейва была единственной на дороге, и единственным светом был свет его фар. Дейв зажмурил правый глаз.
«Ты понимаешь, что тут таится нечто большее, чем просто образец крови».
Во время этой ночной поездки Дейву было не по себе. Ему не нравилось, как выглядят деревья. Листву, днем зеленую и теплую, свет фар делал мертвенно-бледной.
«Ну давай же, признайся в этом».
Дейв ненавидел этот бледный цвет. Он напоминал ему о трупах. А деревьям полагается быть освещенными сверху и отбрасывать тень вниз. Ночная езда переворачивала естественный порядок вещей вверх ногами. От этого Дейва начинало мутить.