Кабинка Каймадо понравилась. Здесь можно было поговорить на самые сокровенные темы. Прослушка исключалась, за это отвечал Ниумура. Метрдотель, конечно, работает осведомителем в японской контрразведке, в этом можно было не сомневаться. Из разряда «липких» был и официант. Но сейчас это мало волновало Каймадо, все его мысли сосредоточились на будущем помощнике – Серже Воронцове, до прихода которого еще оставалось время.

Сметливый официант, видимо, догадался, что клиент был не простой птицей, и из кожи вон лез, чтобы угодить. Как по волшебству, на столике появилась чайная пара. Даже не спрашивая, Каймадо понял, что ему принесли: отборный чай санча, приправленный цветами жасмина, а к нему – золотое саке, чо текусен кинпаку.

Капитан отпустил официанта, налил в чашку немного пахучего напитка – чая и, делая мелкие глотки, расслабился.

По Воронцову можно было сверять часы: ровно в девять тихий шелест бамбуковой ширмы возвестил о его приходе. Каймадо изучающим взглядом пробежался по навязанному ему помощнику. Серж Воронцов выглядел как типичный русский: русоволос, светлоглаз, выше среднего роста, косая сажень в плечах. Холеный вид выдавал в нем дворянскую породу. Он также с порога уставился на Каймадо. Первым не выдержал Воронцов. Отведя глаза в сторону, он назвал первую часть пароля:

– Вы не ошиблись с выбором. Здесь хорошая японская кухня.

– Я по ней давно соскучился. – В отзыве Каймадо был вполне искренен, последний раз ему приходилось обедать в настоящем японском ресторане более года назад, и это было в Харбине. Он поднялся и протянул Воронцову руку. Тот ответил крепким рукопожатием и не без иронии спросил:

– Представляться не надо? Ниумура, наверное, все рассказал?

– Все знает только один Господь, – уклончиво ответил Каймадо и в свою очередь представился: – Пак.

– Пак, Тян… – хмыкнул Воронцов и философски заметил: – А собственно, какая разница, лишь бы своей смертью помереть.

– Ну, зачем же так пессимистично, Серж!

– Ладно, не будем о наболевшем, я себе не враг, – отмахнулся Воронцов и грустным взглядом окинул скудно накрытый стол.

Каймадо улыбнулся:

– Для вас, Серж, я заказал перченую свинину и морского угря. Водку, к сожалению, попьем в другой раз, а сегодня только саке. Есть золотое и серебряное, вы какое предпочитаете?

– Без разницы, – пожал плечами Воронцов.

– Тогда золотое, – решил за него Каймадо и тронул колокольчик.

На его звон тут же пришел официант и принес заказ.

Они старались не говорить о том, что могло их ждать за Амуром, благо и других тем было предостаточно: наступление японской армии в Индокитае, неожиданная заминка вермахта в Греции, да просто хорошая погода, установившаяся в Маньчжурии. И все же они исподволь прощупывали друг друга наводящими вопросами. За беседой стрелки часов незаметно приблизились к одиннадцати, и Каймадо стал собираться. Пожелав Воронцову веселого вечера, он серой тенью выскользнул из кабинки.

Воронцов, следуя правилам конспирации, еще какое-то время уныло похлебал остывший суп суимоно – рыбный бульон с водорослями вахами и нежнейшим тофу и одну за другой выпил две рюмки саке. Лицо искривила брезгливая гримаса, за девятнадцать лет жизни в Китае он так и не привык ни к этому, на его взгляд, отвратительному напитку, ни к маотая, дешевой рисовой водке. Не закусывая, он небрежно набросил на плечи пиджак и вышел в зал. Китаец официант встретил его слащавой улыбкой и, кланяясь точно заведенный, проводил до самого выхода. Воронцов знал эту породу. Холуй он и есть холуй, что с него взять!

Прикупив у гардеробщика пачку исчезнувших в последние дни из магазинов сигарет «Каска», Серж не спеша направился к стоянке такси. Сегодня он вполне может позволить себе нечто большее, например закатиться в бордель к мадам Нарусовой, где самые дорогие проститутки в Харбине, или кутнуть в «Погребке Рагозинского», в котором собирались последние осколки русской аристократии. Распухший от восьмисот долларов кошелек приятно оттягивал карман, дни, оставшиеся до переброски за Амур, стоило провести с толком.

Покачиваясь на нетвердых ногах – проклятое саке давало о себе знать, – Воронцов барственно махнул рукой. Через мгновение, весело скрипнув тормозами, рядом с ним остановился «форд». Серж с трудом втиснулся на заднее сиденье и заплетающимся языком произнес:

– К Свято-Николае… собору… Э… нет! К На… к Нарусовой! Буду у нее гр… грехи замали…

Закончить фразу ему не удалось. Дверцы машины синхронно распахнулись, и в следующую секунду Воронцова так стиснули с обеих сторон, что он не мог ни вздохнуть, ни пошевельнуться. Тупое дуло пистолета уперлось в левый бок, а на голову упал холщовый мешок.