— …Он будет первым из холмов, в сосне открыть подвал готов… — медленно прочел Зеленыч и наморщил лоб. — Ну и загадку ты мне сегодня подкинула, — проворчал он, поставив книгу на место, и задумчиво посмотрел в окно.

В нем он увидел, как по тропинке вдоль озера к мастерской подходит Мимоза Буше. Она то и дело поправляла шляпу с широкими полями и прижимала к глазам носовой платок. Вскоре Мимоза распахнула дверь и, запутавшись в занавеске, оказалась прямо перед ним.

— Утро доброе, благодетель наш! Что-то не спалось, вот и пришла к тебе в такую рань, — сказала она, тяжело дыша, и покосилась в зеркало. — Ой, что-то сегодня в твоем зеркале у меня красный нос и малюсенькие глазки, — недовольно проворчала она и вытащила из сумочки пудреницу.

— Ну, не такой уж он и красный, скорее розовый, — сказал Зеленыч, усаживаясь за рабочий стол.

— Ну да, а глазки не малюсенькие, а просто маленькие, — госпожа Буше огорченно махнула рукой и подошла к столу. — Мой заказ готов? — с нетерпением спросила она.

Водяной молча достал из-под стола тапочки с загнутыми вверх носами. Каблуки у них были низкие, а нежный оранжевый бархат украшали разноцветные камушки.

— Святой Хидерик, какая прелесть! А вот эта золотая нитка, что по краю идет, она из чего? — воскликнула Мимоза, подойдя с тапочками к окну.

— Это 'стальной жгут', так водоросль называется. Она в озере на самой глубине растет — не всякий туда доплыть может, — ответил Зеленыч и снял очки.

— Стальной, говоришь, — Мимоза пристально разглядывала обувь, — а выглядит, как чистое золото.

— Часто обувать их не надо, только когда уже так тоскливо, что хоть волком вой. — Водяной достал бумажный пакет, на котором большими зелеными буквами было написано 'Дно', и протянул его Мимозе.

— А если выть хочется часто? — Она аккуратно положила тапочки в пакет и вопросительно уставилась на собеседника.

Водяной озадаченно посмотрел на Мимозу и почесал затылок.

— Я так понимаю, что ты все по теплому саду тоскуешь, где раньше жила. Понятное дело, что здесь у нас и мороз, и ветер холодный. Да и бук, в котором ты живешь, не похож на твой бывший гранат. Это и пиявке понятно. Но все-таки это твой родной лес, и раз судьба так распорядилась, что ты сюда вернулась, нужно к этому привыкнуть. Я вот тоже здесь целыми днями сижу, хотя в озере как рыба в воде. Вот я и сделал свою мастерскую на озеро похожей. Ты смекнула? — Он наклонился вперед и выжидающе замер.

Мимоза застыла с пакетом в руках и на несколько секунд задумалась.

— Святой Хидерик! Мне просто нужно все поменять в моем магазине! Ну конечно! Завтра же закажу новую вывеску. Будет он у меня 'Теплый сад'! И внутри все переделаю, — радостно воскликнула госпожа Буше, подмигнув своему отражению в зеркале. — Сегодня ко мне приезжают родственники покойного мужа, очень кстати, помогут с перестановкой.

Дульсинея прыгнула на голову Болтуция и громко заквакала.

— Ах, милый Зеленыч, у меня начнется новая жизнь, не так ли? — Мимоза смотрела на водяного горящими глазами.

— Ну, это и пиявке понятно, — ответил тот, погладив жабу.

** ** ** ** ** ** ** ** ** ** **

Гомза, маленький ливнас-древесник из Северо-западного леса, весь день думал о предстоящем празднике. Он в задумчивости ходил по поляне вокруг дуба, в котором он жил с родителями, и вертел в руках глиняного солдатика. Это было в день весеннего равноденствия, который в этом году пришелся на пятницу. А пятницу Гомза просто терпеть не мог! Именно в этот день с ним всегда случались всякие неприятные вещи. И сегодня, когда все ливнасы в лесу будут отмечать праздник Большого дерева, ему ой как не хотелось попасть впросак.

'Да к тому же мне не хватает всего одного года, чтобы получить дар от короля Хидерика', - с досадой подумал он и пнул ногой сухой желудь. Желудь пролетел со свистом и попал в растущий рядом дуб, где жила соседская семья Эйче. Когда Гомза посмотрел на этот дуб, то вспомнил, что Зак Эйче, которому в этом году уже исполнилось четырнадцать лет, получит меч ливнасов Ингедиаль.

Вот везет, думал Гомза, делая вокруг дуба очередной круг. У Зака будет настоящее оружие из рук самого короля! Гомза посмотрел внимательно на глиняного пучеглазого ефрейтора, которого он сжимал в руке, словно хотел услышать от него утешительные слова. Но тот лишь таращился на него, сложив губы в тонкую полоску.

— Эй, Гомза! — Мама распахнула дверь. — Пора обедать! Поднимайся быстрее, мы тебя ждем!

Гомза тяжело вздохнул и, запихнув ефрейтора в карман, пошел домой. Несмотря на то, что дуб снаружи был самым что ни на есть обычным, внутри него располагались три спальных комнаты, кухня, столовая, рабочий кабинет, чердак и подвал.

В столовой уже накрыли стол к обеду. Как и весь дом, она ломилась от всевозможного антиквариата: старинные картины в пышных рамах, прялка прабабушки, напольная фарфоровая ваза с влюбленной парочкой. Свое наследство мама трепетно оберегала, вздыхая над каждой вещью и бесконечно переставляя туда-сюда.