Шрифт:
Вор в законе – это не только права и льготы. Это прежде всего обязанности перед многомиллионным каторжным миром. И первая обязанность – война с беспределом. В лагерях по всей стране полно отморозков всех мастей. И все они должны получить по шапке, чтобы не мешали жить нормальным зэкам. Масштабы страны Родиона волновали мало. У него была конкретная цель. Только вот с полномочиями может возникнуть проблема. Воры заслали в лагерь гонца с малявой. Так, мол, и так, к вам едет ревизор – то бишь вор в законе. Но на полпути почтальона перехватили менты. Пришлось гнать новый мандат. Постановка уже в пути, но вряд ли дошла до зоны. Местный контингент не в курсах, что Родион – законный вор. Можно было взять с собой маляву, подтверждающую его полномочия. Но так не делают. Мандат должен перегнать воровской курьер. А он в срок не успевал…
Это случилось под утро. На подъезде к большому городу – Начальник! – как резаный заорал Черкиз. – Начальник, мать твою!
В коридоре появился заспанный сержант.
– Чего орешь? – как-то пяло вызверился он. – Эй, чем это здесь воняет? Ты что, обосрался?
– Да, начальник, да! Гарнир понес!
– А, бляха! – взвыл Блюм. – Ты меня своим повидлом уделал! Убью, суку!
– Начальник, спасай! Я счас лыжи сделаю! На очко мне надо… А-а, мать твою, опять несет!
– Сержант! Убери этого засранца! Он же всех здесь обверзает! Убери!!!
К Блюму присоединились все «пассажиры» купе. Гвалт поднялся неимоверный.
Из караульного купе выплыл старшина.
– Что такое? – недовольно спросил он.
– Да урод тут один обосрался! – четко, по-уставному доложил сержант.
– Начальник, а может, ты его обшмонаешь? – заорал Блюм. – У него говна валом. На весь караул хватит!
– Заткни пасть! – рявкнул начкар.
– Чем? Дерьмом?
– Вот дерьмом и заткни!… Брагин! Тащи дристуна на парашу. Пусть просерится. А потом заставь его языком все вылизывать…
Караульный занял место возле сортира. Сержант открыл замок и резко рванул дверь. Обделанный Черкиз выскочил из купе и стрелой полетел к сортиру. Но возле сортира споткнулся и как бы инстинктивно начал искать руками точку опоры. И нашел ее на плече у солдата. А руки-то в самом настоящем дерьме.
– Что ты наделал, гад? – взвыл вояка.
По фене, дерьмо – это повидло. Но по своей консистенции никак не соответствует этому еще не переваренному продукту. Видать, солдатик знал это с самого раннего детства. Его лицо скривила гримаса отвращения.
Черкиз прыгнул на очко. Солдат должен был стоять по ту сторону дверей. Но он не смог перебороть брезгливости и повернулся к умывальнику. За что и поплатился. Черкиз налетел на него, как горный орел. Вместо крыльев спущенные портки. Зато руки свободные. Одной рукой он пережал солдат горло, второй вытащил из расстегнутой кобуры пистолет.
Сержант не сразу понял, что случилось. Когда опомнился, было уже поздно. Черкиз дослал патрон в патронник и приставил ствол к голове солдата.
– Стоять на месте, гондон! – заорал он. – Руки в гору!… Или я ему башку снесу!
Сержант повиновался. Застыл как вкопанный. Поднял руки.
Черкиз закрывался заложником как щитом. Никто не смел в него стрелять. Даже беспредельный старшина не мог отдать команду на огонь.
Он стоял и беспомощно смотрел на Черкиза.
– Я не требую представителей ООН! – кричал тот. – И международный суд засуньте себе в задницу!
– Отпусти Брагина! – растерянно потребовал начкар.
– А ху-ху по всей морде!… Скоро город будет. Требуй, чтобы подали карету. У человека елда совсем сгнила. Ему лепила нужен… Вызывай лепилу, мент!!!
– Будет вам врач, будет! – закивал головой старшина. – Брагина отпусти!
– Сначала лепила, потом отпущу! – твердо стоял на своем Черкиз.
Он держал солдата до тех пор, пока поезд не пришел на станцию. Пока не появилась машина, в которую сгрузили совсем охреневшего от боли Жгута. Его увезли в больницу.
И Черкиза тоже забрали. Для разбора полетов. Вне всякого, его ждут ментовские разборки. Будут сильно бить или даже добавят срок. Зато в авторитете он явно прибавил. Будет с чем продолжить дальнейший путь на зону.
И Родион, как зачинщик, поднимался в глазах людей. Он на деле доказал, что его воровской титул не пустой звук. Он сумел провернуть комбинацию, которая не по силам простому смертному. Он спас жизнь человеку. И об этом скоро узнают все…
Глава третья
Нудный, изнурительный путь позади. Столыпинский вагон и тесный автозак – все это исчезло как страшный сон.
Над головой светит солнце. Только оно такое же хмурое и кислое, как репа дежурного помощника начальника колонии.