Трофим выложил на стол два пистолета.

– Ни фига себе! – Лешка потянул руку к оружию, но сам же себя и одернул.

Трофим отдал ему «ТТ», а себе оставил «наган».

– Круто!..

– Может, и круто, но мало, – покачал головой Трофим. – А я на послезавтра стрелу Делапуту забил… Может, зря?

Он в упор глянул на Мигунка. Тот сам кричал, что сделает Делапута на раз-два, теперь пусть отвечает за свой базар.

Но Лешка ничуть не смутился:

– Маловато времени, но ниччо, что-нибудь придумаем!.. Я пацана одного знаю, у него хата нормальная, туда двинем. Но сегодня сразу на дело…

Той же ночью он повел всех к воинской части, которая находилась в трех километрах от городской черты. Снег, холодина – у Трофима зуб на зуб не попадал. А когда он глянул на склад, о котором говорил Мигунок, понял, что дело дрянь. Ветхое приземистое здание за низкой полуразвалившейся оградой, хлипкая «колючка»… Только полный идиот мог додуматься хранить здесь оружие. Зато Лешка ничуть не сомневался в том, что без добычи они отсюда не уйдут.

Шифер ломать не пришлось. Чтобы попасть на чердак, достаточно было отодрать пару трухлявых досок из торца крыши.

Трофим не остался в стороне, тоже забрался на чердак – во-первых, чтобы рулить процессом, во-вторых, чтобы хоть как-то согреться.

Склад состоял из нескольких боксов с дощатым перекрытием. Чтобы заглянуть в первый бокс, отодрали пару досок. Осветили помещение фонарем. Какие-то фанерные ящики. Лешка спустился вниз, тихонько осмотрел все – какой-то хлам.

Во втором боксе стоял старый «сто тридцать седьмой» «ЗиЛ» без колес. Оружием здесь и не пахло. Примерно та же картинка в третьем боксе. Зато четвертый чуть ли не под завязку был забит старыми матрацами и одеялами. Это был последний бокс, дальше ловить было нечего.

– Хоть согреемся чуток. И дух переведем…

Здесь тоже было холодно, зато можно было закутаться в одеяла, которые удержат собственное тепло. И на горе матрацев поваляться. А уйти они всегда успеют…

Трофим закутался сразу в четыре одеяла. Рядом в темноте стучал зубами Овчар. Лешка крепился – ни во что не кутался, просто сидел, подобрав под себя ноги. Облажался пацан, но Трофим на него не злился. Всякое в жизни бывает. А стволы они достанут. Завтра же он отправится в Москву, найдет человека, который поможет ему…

Они уже собирались уходить, когда неожиданно открылась калитка в воротах бокса. Братва затихла, затаилась.

В складской бокс, покачиваясь, ввалилось какое-то чудо в большом не по размеру тулупе с поднятым воротом и валенках. Он был так похож на пьяного Деда Мороза, что Трофим не сразу признал в нем часового.

Парень скинул с плеча автомат, привычно бухнулся на груду лежащих у самой двери матрацев. Видно, не первый раз пользуется этой нычкой.

Трофим многозначительно глянул на Лешку. Тот понимающе кивнул. Он и без того знал, что делать. Дождался, когда часового сморит сон, напрыгнул на него и вырубил ударом по голове.

Только незадачливого вояку связали, как снова открылась калитка, и в бокс, на этот раз с шумом, ворвалась целая делегация – начкар, разводящий и караульный. Трофим дождался, когда они все втянутся в помещение, и только затем крикнул:

– Руки за голову! Спиной ко мне! Стволы на землю! И затихли, козлы!

Овчар целился в офицера из автомата, Трофим держал на прицеле сержанта, Лешка метил в рядового. Они готовы были убивать, их настроение передалось воякам, поэтому брыкаться они не стали. Показали спины, побросали оружие, позволили себя связать…

Безлюдное, скрытое лесом место вблизи замерзшего озера не располагало к мирному решению проблемы. И Трофим был настроен агрессивно, и Делапут своей злобной ухмылкой давал понять, что готов зарыть его в землю прямо сейчас.

Делапут не обладал могучей статью – среднего роста, средней внешности. Но серым его трудно было назвать. Наглый и самоуверенный. Жесткий и напористый взгляд привыкшего к власти человека. Заслуженный мастер по дзюдо, чемпион – уже одно это наводило на мысль о его недюжинных личностных качествах. А десяток нахальных и широкоформатных лиц за его спиной мог бы нагнать смертную тоску на слабохарактерного противника. Десять вражеских бойцов, десять помповых ружей.

Но Трофим ничего не боялся. И его зоновская закалка позволяла ему прочно держать себя в узде под плотным взглядом своего недруга. И его спина была прикрыта неслабо: восемь пацанов, почти все с оружием – три автомата со сбитыми номерами, охотничье ружье, обрез, пистолеты…

– Ты, что ли, за вора себя выдаешь? – презрительно скривился Делапут.

Трофим промолчал. Любое неосторожное или просто лишнее слово могло лишить его инициативы и в какой-то степени поставить в зависимость от врага.