Однажды ночью, как раз перед дежурством, жук решил, что время пришло.

Первый импульс боли заставил меня сделать «мостик» на затылке и пятках. И застонать. Проснулась Тина.

– Что, началось? Спускайся вниз. Я сейчас.

Зажав левый глаз рукой, и чуть не сломав ноги на деревянной лестнице, я сбежал в гостиную и стал лихорадочно рыться в жестянке. Импульсы боли постепенно нарастали.

– Да высыпь же, – запахнув халат, Тина взяла у меня банку и опрокинула ее. Цветные коробочки разлетелись по столу.

Тут я понял, что не знаю, какие таблетки принес, а какие уже были в банке. Разбираться? Проглотил две знакомые желатиновые капсулы, рухнул на диван. Через двадцать минут пришло еле заметное облегчение. В глазах запрыгали черные мухи.

– Тина, – сказал я, – иди спать. Ты ничем не поможешь.

– Я посижу с тобой.

И взяла меня за руку.

Но сон свое берет, и через полчаса борьбы жена сдалась:

– Только не пей все подряд. Сегодня уж потерпи, а завтра я найду рецепты.

– Ладно.

Я остался наедине с жуком.

Импульсы боли с неотвратимостью маятника били в левый глаз.

Счастливчики не знают, каково это – сидеть одному в темноте, терпеть издевательства жука и знать, что НИКТО и НИЧЕМ помочь тебе не может?

– Сейчас я тебя, – в тихом бешенстве пообещал я ненавистному насекомому.

Посмотрел правым глазом на россыпь препаратов, в одном из которых, возможно, заключалось спасение.

И выпил таблетку из коробочки золотистого цвета, а саму коробочку положил в карман халата. Выключил настольную лампу. Откинулся в кресле. Закрыл глаза. Боль стала постепенно стихать, я погрузился в полудрему, а прыгающие в глазах мухи стали медленно вытягиваться в качающиеся черные тени, протянувшиеся от камней и маленьких, с тарелку, кратеров.

Я шел по Луне.

Я ШЕЛ ПО ЛУНЕ!

Это даже нельзя назвать ходьбой, это нечто среднее между чудесным полетом и медленным движением водолаза по дну. Шаги-прыжки, в призрачном, сонном, беззвучном мире. Беззвучном? Я прислушался.

Нет, звук все же был. Но не шагов. Тихое ворчание системы охлаждения скафандра, вздохи клапанов подачи воздуха. И в том мире мои ноги не двигались. Там, на Луне, шел кто-то другой, я лишь смотрел его глазами и слышал его ушами.

Невероятная картина затолкала боль куда-то в дальний угол сознания. Я открыл глаза и улыбнулся. Наш старенький холодильник монотонно урчал в своем углу; «вздохи» оказались просто звуками, издаваемыми водопроводом.

Боль отдавалась последними угасающими пульсациями. Я сидел в темноте и думал. Я думал об экспедиции, которая три года назад отправилась к «чистому» кратеру и там погибла. Что случилось, никто не знает. И теперь уже не узнает. Ясно одно: экспедицию погубил «человеческий фактор». Записи телеметрии однозначно показали: аппаратура работала исправно до конца.

Боль, наконец, стихла, я поднялся в спальню и осторожно, чтобы не разбудить Тину, забрался под одеяло. Приступ мигрени вымотал меня, и, как бывает при сильной усталости, я не мог уснуть еще какое-то время.

Беспощадный будильник ударил по мозгам, отпустив на сон, казалось, минут пять. Я закрыл голову одеялом.

– Барни… – Тина гладила меня по плечу. – Барни, ты как?

– Сейчас. Встаю.

Тяжело работать, если полночи не спал. Хорошо, что дежурство выпало без происшествий; все подопечные спутники работали штатно, и даже связь с нашими плавучими базами, зависимая от капризов океанской погоды, ни разу не подвела.

У меня не выходила из головы ночная «прогулка» по Луне. Призрачные медленные шаги-прыжки ночью, вкупе с уходящей болью казались настолько притягательными , что хотелось испытать их вновь…

Наконец долгий день закончился. Пришел на ночное дежурство старина Вэн. Когда я передавал ему смену, заметил, что он был хмур – а это на него не похоже. И белок его правого глаза был весь в мелких красных прожилках.

– Что с тобой, Вэн?

– Ничего, – буркнул он, – голова полдня болела. Не поспал толком.

– Во! А у меня то же самое ночью! Может, шефу сказать? Вызовет кого-нибудь на замену.

– Еще чего! – Вэн сверкнул глазами. – Отдежурю, не впервой.

– Как знаешь…

– Я все перерыла, – сказала Тина, – весь дом. И не нашла. Смотри в машине. Больше быть им негде.

После недолгих поисков рецепты нашлись.

– Вот, смотри, – сказала Тина, – Это наши лекарства. Ну, те, что были. Я их кладу в жестянку. А вот эти – твои. Кладу в аптечку.

– Ты купила аптечку? Умница…

– Ага… Вот эти капсулы – может, выбросить?

– Нет, нет, оставь… мало ли что…

– Ты же говорил, что от них мухи.

– Они хоть и плохо, но помогают.