Первоочередной, однако, считалась не только задача получения достаточных количеств тяжелой воды. Не меньшее значение, как и прежде, придавалось в ту пору и обогащению урана. И несколько групп немецких физиков продолжали лихорадочно трудиться над разработкой различных методов.

Над созданием изотопного шлюза в Берлинском институте кайзера Вильгельма работал педантичный Эрих Багге. Первые крупные узлы и детали для его установки поступили с фирмы «Бамаг» в самом начале 1942 года. Весь январь и начало февраля Багге посвятил изготовлению и испытаниям различных вариантов печей. Он проверял их работу, испаряя серебро, и только 13 февраля впервые поместил в печь уран.

Электромагнитными методами разделения изотопов одновременно и независимо друг от друга занимались три группы ученых. В Киле Вальхер построил масс-спектроскоп и, подобно Багге, проверял его, используя серебро. Кильская установка позволяла получать, правда в ничтожных количествах, изотопы серебра и по крайней мере теоретически являлась пригодной для разделения изотопов урана. В Берлин-Далеме, в институте Отто Гана, сходной работой занимался Эвальд. Он соорудил весьма оригинальный масс-спектроскоп. Однако последний, как и масс-спектроскоп Вальхера, не годился для получения изотопов в сколько-нибудь значительных количествах.

Этот важнейший недостаток — ничтожная производительность — отсутствовал в методе, разработанном в лаборатории Арденне. В апреле ею была выпущена работа, посвященная «новому магнитному сепаратору изотопов с высоким переносом массы». Здесь, в лаборатории Арденне, под его руководством и был построен сепаратор. А когда много позже, в 1947 году, американцы опубликовали в «Физикал ревью» подробности разработанного ими метода магнитного разделения, стало ясно, как много общего имелось между их работой и работой Арденне.

В апреле же доктору Гроту удалось наконец завершить образец ультрацентрифуги. Но при первом же испытании ротор, отлитый из легкого сплава, не выдержал. Он разлетелся на куски, когда число оборотов достигло 50 тысяч в минуту, то есть не дойдя немного до требуемой величины. На изготовление нового ротора потребовался целый месяц. Ротор сделали несколько меньшим по размерам, но и он не выдержал испытаний. Все же неполадки никого особенно не смущали, ибо имели непринципиальный характер, а главное, возможность повышения концентрации урана-235 считалась несомненной.

К концу апреля 1942 года «Ауэр гезельшафт», военное министерство и лейпцигская группа Гейзенберга получили от «Дегуссы» в общей сложности три с половиной тонны порошка металлического урана. И как раз в эти весенние дни в Лейпциге завершилась подготовка к чрезвычайно важным экспериментам с новым атомным котлом.

Предыдущий эксперимент L-III дал весьма обнадеживающие результаты, и было решено «нарастить» на старый реактор еще один слой урана и посмотреть, что при этом получится.

Надо сказать, что еще в декабре 1941 года, когда Гейзенберг и Дёппель экспериментировали с котлом на быстрых нейтронах, им пришлось на практике познакомиться с одним весьма неприятным свойством порошка металлического урана. Как выяснилось, он чрезвычайно горюч и может воспламеняться даже при контакте с воздухом. В ходе эксперимента именно это свойство и дало себя знать прежде всего. Порошок воспламенился, когда один из лаборантов Дёппеля осторожно, по ложечке, засыпал уран в алюминиевую сферу. Внезапно послышался глухой монотонный звук и из отверстия в сфере вырвался огромный язык пламени. Он лизнул контейнер с урановым порошком и порошок тотчас вспыхнул. Дёппель и лаборант, получивший сильные ожоги, сбили пламя, забросав контейнер песком. Казалось, пожар удалось ликвидировать. Но на утро следующего дня, когда приступили к уборке песка, уран запылал с прежней силой. Остатки недогоревшего урана поспешно сбросили в воду, и только тогда пожар полностью прекратился. Такая нехитрая мера убедила работников лаборатории, что уран можно погасить, погрузив его в воду.

Готовясь к новому, на сей раз решающему, эксперименту L-IV, ученые еще бережнее, чем прежде, обращались с порошковым ураном. В начале февраля «Дегусса» отправила Гейзенбергу 572 килограмма порошкового урана. Вместе с прежним полный вес урана в реакторе превысил три четверти тонны. Все это количество с особыми предосторожностями засыпали слоями в контейнер из двух стянутых болтами алюминиевых полушарий, а в пространства, разделяющие слои урана, залили 140 килограммов тяжелой воды. Затем контейнер погрузили в бассейн с водой, а в центр контейнера по специально предназначенной для этого герметизированной трубе опустили радиево-бериллиевый источник нейтронов.

Все было готово к измерениям… И их результаты не оставляли никаких сомнений: число нейтронов, вылетавших через внешнюю поверхность контейнера, заметно превышало число нейтронов, испускаемых радиево-бериллиевым источником. Сделав все необходимые поправки, Гейзенберг и Дёппель пришли к выводу, что количество нейтронов в целом возросло на 13 процентов. «Тем самым, мы добились успеха в деле создания такой конфигурации котла, при которой число рождающихся нейтронов превышает число поглощенных, — сообщали они военному министерству.— Результаты значительно превосходят то, что можно было бы ожидать, основываясь на опытах с окисью урана… Даже простое увеличение размеров котла при данной конфигурации приведет к возможности получения энергии из атомов».