– Он не похож на стражника, – без обиняков заметила маркиза.

Джинни внутренне сжалась, впервые в жизни согласившись со свекровью. Дункан вовсе не походил на обычного воина – и не только из-за богатства, но и по манере себя вести. Уж лучше бы она назвала его королем – это куда более правдоподобно. Джинни быстро соображала.

– Он наемник.

Маркиза с отвращением поджала губы:

– Понятно. – Она бросила на Джинни проницательный взгляд. – Я беспокоюсь только о тебе, дочь. Женщина в твоем положении должна быть очень осторожной, чтобы избежать ненужных разговоров.

Джинни тут же ощетинилась:

– Это в каком же таком положении? Я хозяйка этого замка, с какой стати кто-то начнет обо мне сплетничать, если я только отнесу раненому человеку поднос с едой?

– Разумеется, ты права. А я наверняка просто перестраховываюсь. И очень тревожусь о том, как вы с Элен будете жить тут одни, когда я уеду.

Джинни повернулась к свекрови.

– Так вы возвращаетесь в замок Гордон? – спросила она, надеясь, что это не прозвучало слишком нетерпеливо.

Маркиза вновь окинула ее проницательным взглядом, словно прочитала мысли Джинни.

– Я получила весточку от маркиза. Он согласился на требования короля и готов подписать отречение.

Опять, подумала Джинни. И вероятно, с той же искренностью, с какой раньше отрекался от католицизма.

– И его освободят из замка Стерлинг?

– Надеюсь, уже скоро. – Свекровь плотно сжала рот. – Хотя Аргайлл ищет повод не допустить этого. – Вот и еще одна причина, почему внезапное возвращение Дункана принесет неприятности. – Ты подумала насчет предложения сына графа Эррола?

Джинни покачала головой:

– Пока я не готова думать о новом замужестве.

А когда будет готова, ни за что не выберет мужчину, который всецело находится во власти маркизы. Гордоны, разумеется, не собирались выпустить из-под своего контроля наследство Френсиса, оставленное ее сыну; они уже назначили кузена Френсиса опекуном.

Маркиза кивнула. Она любила своего второго сына, и только эта любовь слегка смягчала ее стремление немедленно выдать Джинни замуж.

Джинни услышала голоса уже у подножия лестницы. Сердце подскочило к самому горлу, а внутри закипела паника. Она приказала себе успокоиться. Элла не сможет сказать ничего такого, что вызвало бы у Дункана подозрения, а сам он девочку не обидит. Во всяком случае, намеренно. В груди защемило. Элла стала такой чувствительной, такой ранимой после смерти отца. А Дункан невероятно холоден и отчужден. Элла не поймет его равнодушия.

Джинни поднялась по лестнице и услышала, как Элла говорит:

– Нет, это комната моего брата.

Дугалл. О Господи! Кровь в жилах заледенела. Голос Дункана:

– А где твой брат?

Внезапное появление Джинни заставило его замолчать. Он тут же увидел ее широко распахнутые, полные ужаса глаза и заметил, что она с трудом дышит.

– Элла! – закричала Джинни.

Дочь неуверенно обернулась. Резкость в голосе Джинни насторожила ее.

– Я ничего плохого не делала, – машинально пробормотала Элла.

Джинни разом увидела всю сцену: ее дочь сидит на сундуке у подножия кровати, подобрав под себя ноги, а Дункан расслабленно лежит на постели, заложив руки за голову, и снисходительно на нее смотрит. На мгновение Джинни вернулась туда, к озеру. Точно так же он лежал после…

Стоп. Она отбросила воспоминание.

Чувствуя, что страхи понемногу успокаиваются, Джинни вымучила улыбку, глядя на дочь.

– Я знаю, – сказала она, понимая, что Дункан не сводит с нее глаз. – Но дяде необходимо отдыхать. А у тебя вот-вот начнутся занятия.

Элла с такой тоской посмотрела на Дункана, выходя из комнаты, что у Джинни похолодела кровь. Неужели ее дочь попала в ту же ловушку, что и она сама когда-то, и мгновенно пленилась им?

Ну как же это возможно – после десяти лет отсутствия он по-прежнему так сильно ее волнует? Это бессмыслица какая-то, они и знали-то друг друга совсем недолго. Ну почему после стольких лет ее тело так на него реагирует? Почему воспоминания по-прежнему причиняют боль? Джинни почти убедила себя, что никогда его по-настоящему не любила. Что она, как и ее мать, просто поддалась обаянию мужчины.

Ну почему она не может быть такой же, как он? Безразличной, с каменным сердцем… Дункан смотрел на нее все с тем же знакомым выражением – как на кого-то, кого знал давным-давно и кто его предал. Если он и помнил их близость, то никак этого не показывал – даже когда она стояла перед ним голая, в его лице не промелькнуло и проблеска желания. Резкий контраст с теми временами, когда его глаза пылали огнем при каждом взгляде на нее. Теперь он смотрел на Джинни, как на постороннюю. Если между ними и было какое-то чувство, оно давно исчезло.