Снглф. Постой! Постой! Не входи и не выходи! Ничего от тебя, и ничего в тебе…

Адам. И темнота страдает оттого, что в ней ничего не видно! Лилит, вернись, куда ты, Лилит! (Потрясенный, направляется за ней.)

Лилит (уже на выходе оборачивается). Я еду в Киев. У меня медовый месяц с новым любовником. Сейчас это в моде — ездить в Киев в медовый месяц. А без жены тебе будет даже лучше. Жена рано или поздно заставит тебя быть храбрым некстати и трусливым не к месту. (Выходит.)

Снглф (подбежав вслед за ней к двери). Оглянись, оглянись, море ревет, волны зовут тебя…

Адам (ничего не понимая, стоит посреди салона). Ё… ная дверь!.. (Валится в ближайшее кресло.)

Снглф (с беспокойством подбегает к нему). Господин, господин, вам плохо? Госпожа наверняка еще пожалеет. Пожалеет из-за своих детей…

В салон входят дочери Адама и Лилит, две девочки со школьными ранцами на спинах. Они подбегают к отцу.

Одна из девочек. А где мама?

Адам. В Киеве. (Самому себе, скорчившись в кресле.) Властелин мира, жена, которую Ты дал мне, улетела!

На переднем плане на сцене огромная брачная кровать с латунными ножками, застеленная белым шелком. На кровати, как на обеденном столе, накрыт роскошный ужин на пять персон. Тарелки с серебристыми и синими цветами, салфетки вдеты в сияющие кольца. Слуга расставляет стаканы и подсвечники.

Снглф (кричит из темноты). Петр!

Слуга. Seichas! (Берет один подсвечник и идет на другой конец сцены. Там стоит большая бронзовая ванна в форме цветка. Ванна расположена в огромном полуосвещенном зале с восьмью готическими окнами, верхняя часть которых теряется в вышине. Это библиотека, у одной из заполненных книгами стен стоит передвигающаяся винтовая лестница. В наполненной горячей водой ванне, развалившись, лежит Снглф; он, громко прихлебывая, пьет чай и курит трубку.)

Снглф. Принеси еще этого чая из крапивы. Но смотри, чтобы он был ледяной, и положи меда.

Слуга. Sejchas! (Приносит доску, на ней лежат деревянный молоток, расческа и кувшин. Ставит доску на края ванны, ловко заплетает волосы Снглфа в косу и начинает отбивать ее на доске, чтобы выжать воду и придать волосам волнистость. Потом перебрасывает через доску белое полотенце, подвигает доску к Снгфлу, словно это стол, и подает чай в хрустальной с серебром посуде. При этом он очень высоко поднимает чайник, потом и сам вместе с ним приподнимается на метр над полом и, паря в воздухе, с высоты шумной струей наливает в чашку чай. Крыльев у него нет.)

Снглф. Теперь добавь в ванну немного горячей воды и соли… Привел ее?

Слуга. Привел.

Снглф. Что говорят о ней в городе?

Слуга. Что ей семнадцать лет. Талия такая, что может волоском перепоясаться. Между ее грудями можно налить вина и выпить как из стакана, не пролив при этом ни капли. На известное дело она легка, как на слезы. Особенно подходит мужчине среднего роста, с узкими бедрами, широкими ладонями, который извергает не слишком много семени, такому, который привык к тому, чтобы женщине было с ним хорошо чаще, чем ему с ней.

Снглф. Петр, я спрашиваю тебя не про Еву, а про другую, про ее сестру — Лилит. Она сегодня придет сюда?

Слуга. Budiet zdes cherez minutochku.

Снглф. Отлично. (С этими словами он резко встает в ванне, расплескивая воду. Он совершенно наг. На спине у него мокрые крылья, и он отряхивает их примерно так же, как собака отряхивает хвост. Полового органа у него нет. С помощью слуги Снглф одевается в дорогой костюм фирмы «Армани».) Теперь впусти их сюда.

Роскошная кровать, на которой накрыт ужин, снова освещена. Снглф ведет себя как господин и хозяин. Обстановка никак не соответствует его скромному заработку продавца в салоне мехов. В комнату входят гости: майор Бейли в нарядной военной форме, Адам, тоже в форме, но более скромной, а после них, к их общему удивлению, — Лилит. Выглядит она великолепно. Вокруг кровати расставлены стулья, по два с каждого бока и еще один спинкой к зрительному залу. Все садятся. Место возле Адама, обращенное спиной к зрителям, остается пустым, потому что Лилит не хочет садиться рядом с ним. Снглф сидит у стены, с правой стороны кровати-стола, рядом с ним Адам, а напротив Бейли и Лилит. Слуга подходит к сервировочному столику и стоит в ожидании приказаний. Все, что потом происходит, и общим тоном, и грубостью поведения и выражений резко контрастирует с роскошью и блеском интерьера и убранством стола.