Шрифт:
– Местная шелупонь, – прошептал я.
– Нет! – уверенно ответил друг. – Это дачники городские.
– На каком основании базируется столь категорический вывод?
– В двенадцатом часу ночи сельская молодёжь придаётся совсем иным развлечениям, уж поверь! А носить само-гонку в чайнике – удел только городских чистоплюев!
– С чего ж ты взял, что там – самогонка?
– А, по-твоему, что? Думаешь, они решили ночью на кладбище чайку испить? Адреналина лёгкого деткам захотелось в последнее школьное лето! Чтоб потом хвалиться в классе, сколько бухла взяли, кто первым нажрался и кто потом круче всех харчами хвастался…
– Но почему именно на кладбище? – недоумевал я.
– Чё ж тут неясного? «От людей на деревне не спрятаться», а покойники не настучат. Адреналин, опять же.
– А ну, друган, – я машинально убрал свечу в карман штанов. – Бросай палатку! Давай за ними. Надо ж знать, чем жи-вёт современная молодёжь…
– Но как же ужин? Я проголодался, – возразил, было, Денис, но я уже двинулся к церкви, ему пришлось проследовать за мной.
Прикрываясь кустами, мы прошли те же 700 метров до кладбища. Далее поползли по могилам, временами обходя огра-ды и перепрыгивая через кусты и упавшие деревья. Благо, регулярные походы в лес даже меня научили двигаться бес-шумно!
Пройдя по центральной аллее некрополя, подростки разместились на сваленных тут в кучу обломках памятников, оче-видно, принадлежавших не особо знатным покойникам. Лунный свет чётко озарял и куски серого известняка, и самих отважных искателей приключений. Я прилёг на чьё-то глубоко вросшее в землю надгробие, мысленно извинившись перед его обитателем, Денис расположился пятью метрами правее, в зоне зрительной связи. Вполне понятное для пре-бывания в данном не совсем обычном месте жутковатое чувство напрочь вытеснилось предвкушением чего-то инте-ресного: что ж будет дальше?
2.
Максюша был лидером по натуре своей, потому что обожал спорт и с кистевым эспандером не расставался даже на уроках. Сверстники уважали Максюшу за справедливость [ничего удивительного: при таких бицепсах справедливым казалось любое его суждение]. С ним считались педагоги, для которых ребёнок стал опорой, посредником между ними и остальными учащимися. А той трогательной заботой, с которой он относился к своей девушке, любовались не только родители и учителя, но даже и околоподъездные бабки! И чтоб кто-то хоть раз увидел Максюшу раздражённым или ус-лыхал от него хоть одно жаргонное слово!…
Димуля стал гордостью школы давно, едва перейдя из младшего звена в среднее, благодаря своим певческим способно-стям и незакомплексованному характеру. Крашенные под золото алюминиевые кубки и картонные дипломы за первые места в разносортных конкурсах самодеятельности с завидной регулярностью поставлялись в кабинет директора. А к 16-ти годам мальчик самостоятельно освоил гитару и начал сочинять песни. Об этом знали все, но никто их пока не слышал: он не имел привычки хвастаться своим дарованием. Исключительной скромностью сына родители гордились не меньше, чем его творческими способностями, а учителя всем ставили Димулю в пример: ребёнок не только нашёл себе столь прекрасное увлечение, но и смог найти себя в нём, – это, безусловно, стократ лучше, чем вдыхание паров ацетона по подворотням [хотя кто сказал, что одно другое исключает?]!
Ваняточка же никакими талантами не блистал, да и нрав у мальчика, пожалуй, имел несколько излишнюю независи-мость, но зато как сильно он любил маму! Перед каждым праздником готов был буквально лизать туфли учителям, умоляя поставить пятёрку – МАМЕ В ПОДАРОК! И седовласые тётки не смели терзать неокрепшую подростковую психику, в этот период – такую беззащитную и уязвимую! Конечно, они ставили, «5» тайком смахивая слезу умиления и в глубине души завидуя: мол, от моего-то оболтуса такого не дождёшься.
Аннушка-светленькая и её тёзка-тёмненькая считались первыми красавицами в своей гимназии, но отношения между ними сложились отнюдь не сопернические, а наоборот, на редкость тёплые и нежные. Даже такую святыню, как свои девичьи альбомы, Аннушки с лёгкостью показывали друг другу. На занятиях девочки появлялись всегда свеженькими, аккуратненькими, словно только распустившиеся тюльпанчики; без кричащих излишеств в одежде и косметике. И не дай бог хоть одной из них прийти с неподготовленными уроками!
А у Светули с Санулей в школе и вовсе появилось прозвище «сиамские близнецы», настолько неразлучны были дев-чонки, настолько привыкли всё делить пополам. Они и внешне были чем-то схожи. Педагогов особенно умиляла та стойкость, с которой «близняшки» отшивали любых, пытающихся их совратить парней, и которой так не доставало другим одноклассницам.
В течение учебного года друзья могли видеться лишь на каникулах, поэтому основное общение происходило летом, в деревне. Вместе им никогда не бывало скучно: несмотря на разность статусов и симпатий, подростки всегда находили что-то такое, что в равной степени интересовало каждого.