Бьюкенен провел их в главный демонстрационный зал.

— Портрет был написан по фотографии, снятой для обложки ее первого альбома. Хоп — я имею в виду первого Хопкинса — повесил его в своей квартире над клубом. Ходили слухи, что он подолгу разговаривал с портретом после ее исчезновения. Он, как известно, употреблял всевозможные галлюциногены. Вот она. Изумительна, не правда ли?

Портрет был размером примерно восемнадцать на двадцать дюймов. Бобби полулежала на кровати с белыми подушками, застеленной ярко-розовым покрывалом.

Ева увидела женщину с длинными вьющимися светлыми волосами. В ее волосах сверкали две заколки, усыпанные алмазами. У нее были изумительные глаза — светло-зеленые, оттенка молодой листвы. Единственная слеза — яркая, как алмаз, — сползала по ее щеке. Это было лицо обреченного ангела, скорее очаровательного, чем прекрасного, полное трагизма и пафоса.

На Бобби было тонкое, как паутинка, белое платье, на груди расползалось темно-красное пятно, по форме похожее на сердце.

— Альбом назывался «Кровоточащее сердце», по названию заглавной песни. Она получила за него три премии «Грэмми».

— Ей тогда было двадцать два года, — вставила Мэйв. — На два года моложе меня. Не прошло и двух лет, как он бесследно исчезла.

«След все-таки был, — подумала Ева. — След всегда есть, даже если он выходит на свет почти через сто лет».

Выйдя на улицу, Ева поежилась и засунула руки в карманы. Мерзкая снежная крупа перестала сыпаться с неба, но ветер снова разгулялся. Фуражка сейчас была бы кстати, но ее Ева оставила у себя в кабинете.

— У всех есть алиби, и ни у кого нет мотива… пока что нет, — задумчиво проговорила она. — Знаешь, пожалуй, я вернусь на место преступления и еще раз все осмотрю.

— А по дороге ты расскажешь мне о том, чего я еще не знаю. Есть не известные мне подробности? Я отослал свою машину домой, чтобы моя любимая жена могла подбросить меня, — добавил Рорк, когда Ева нахмурилась.

— Ты хотел взглянуть на дом номер двенадцать, надеялся попасть туда вместе со мной?

— Надежда умирает последней, не так ли? Хочешь, я сяду за руль?

Ева покачала головой, заняла место водителя, но не тронулась с места, а побарабанила пальцами по рулю.

— Сколько может стоит такая картина, если она появится на публичных торгах? — спросила Ева.

— Для настоящего коллекционера только небо будет пределом. Я бы не назвал миллион слишком большой цифрой, — уверенно ответил Рорк.

— Миллион за портрет давно умершей женщины? Что стряслось с людьми? Самый большой перевод на счет покойного от «Былых времен» не превышал четверти этой суммы. Почему Хопкинс продавал так дешево?

— Он собирал средства. Лучше синица в руках, чем журавль в небе, а в его случае — чем картина на стене.

— Это верно. Бьюкенен прекрасно понимал, что он проворачивает очень выгодные сделки.

— Тогда зачем ему убивать курицу, несущую золотые яйца?

— В самом деле, зачем? Но знаешь, что странно? Ни отец, ни дочь до сих пор не слышали о гибели Хопкинса. Вот смотри: они завтракают в восемь утра. Ну как не услышать новости, когда достаешь блюда из автоповара или натягиваешь штаны?

— Не все включают новости.

— Ладно! Но неужели никто не заглянул к ним сегодня и не сказал об этом. «Эй, вы слышали, что случилось с Хопкинсом? Дом двенадцать получил очередную жертву». Это просто не укладывается у меня в голове.

Ева пожала плечами и отъехала от магазина Бьюкененов.

— Перед тем как ехать сюда, я заглянула в лабораторию. Один и тот же пистолет был использован для убийства Хопкинса и пока что не опознанной женщины, чьи останки были найдены за стеной.

— Любопытно.

— Пистолет был замурован вместе с ней. Должно быть, убийца нашел его рядом со скелетом, потом вычистил и смазал оружие. Ты видел на картине заколки с драгоценными камнями, которые она носила в волосах? Они были обнаружены на месте преступления, абсолютно не тронутые временем, не покрытые пылью. Одна у окна, через которое убийца выбрался на пожарную лестницу, а другая — рядом с останками.

— Кто-то определенно хочет, чтобы останки были идентифицированы. Ты сомневаешься, что это она?

— Нет, я не сомневаюсь. Более того, я думаю, что это Хопкинс номер один всадил пулю ей в голову, а потом поработал с известкой и кирпичами. Не знаю, правда, по какой причине. И я не знаю, почему кто-то стрелял из того же пистолета во внука Хопа Хопкинса восемьдесят пять лет спустя.

— Но ты думаешь, что здесь есть связь, причем личная.

— Убийца должен был перезарядить пистолет, чтобы выстрелить жертве в лоб. Представь себе: там жутко холодно, раненый умирает или уже мертв. Но ты вставляешь новую обойму, переворачиваешь тело, прижимаешь ствол так сильно, что на коже остается след от ожога и отпечаток дула, и наносишь последний удар. Мороз по коже.