Шрифт:
В отделении милиции все произошло быстро. Гаврилова увели. Кису, Гусыню, Сенцова и четвертого мальчишку отпустили домой, сказав, что вызовут в понедельник. Хмурый пожилой капитан, повернувшись к Серёже, слегка улыбнулся:
– Ну, мушкетер, давай по порядку. Как было дело? Да не волнуйся, все уже хорошо.
"Почему они все говорят "не волнуйся"? – подумал Серёжа. – Или заметно, как меня трясет? Но это же от холода".
Он рассказал обо всем. Получилось не много. Капитан записывал. Потом спросил:
– Значит, настаиваешь, что нож был?
– Да.
– Ну ладно… Прочитай и распишись.
Серёжа бегло прочитал разлинованный лист. Все было правильно, только очень уж коротко. Серёжа написал внизу: "Каховский". Буквы получились большие и корявые. Он услышал, как шепотом кто-то сказал:
– Натерпелся малец.
Капитан обратился к лейтенанту, которого тоже звали Серёжей.
– Увези парнишку домой.
– Я и так дойду, здесь недалеко, – сказал Серёжа.
Капитан опять сдержанно улыбнулся.
– Увези, увези… Героям должен быть почет. Он и сам еще не знает, как здорово нам помог…
У крыльца стояла милицейская "Волга". Лейтенант сел за руль, Серёжа – рядом. В зеркале над рулем он увидел на миг свое лицо. На левой скуле был могучий синяк. Это Серёжу почему-то развеселило.
Доехали они за минуту.
Дверь Серёже открыла Наташка.
– Ну, пропащая душа… Мы уж беспокоимся.
При неярком коридорном свете она не разглядела Серёжино лицо.
– Слушай, – шепотом сказал он, – есть у тебя пудра или крем какой-нибудь, которым лицо мажут?
– Ты рехнулся?
– Ни капельки. Надо навести маскировку.
10
Наташе Серёжа сказал про все, но велел, чтобы молчала как рыба: не портить же людям праздник. Весь вечер он держался в тени, а когда пришли домой, сразу лег спать. Ему не снились ни бандиты с ножами, ни другие кошмары. Вообще ничего не снилось.
Проснулся Серёжа поздно. Все тело болело, будто накануне он весь день тяжести таскал. Зато настроение было прекрасное. Он отлично помнил, что было вчера, и чувствовал спокойную гордость. А чего ж не гордиться? Он до конца держался в неравной схватке. Он был победитель.
Все было хорошо. Уютно пощелкивали батареи, смеялась за дверью Маринка, весело говорил с тетей Галей отец. А за окнами опять сыпал крупный снег.
Даже пенопластовый замок с узорным флюгером на главной башне и синим крабом над воротами опять показался Серёже красивым и почти настоящим.
Серёжа откинул одеяло, сделал десяток приседаний, чтобы прогнать боль из мускулов. Потом побежал в ванную. В прихожей он столкнулся с тетей Галей.
Она ахнула:
– Серёженька! Что с тобой?
– А что?
– Ты в зеркало посмотри!
Он посмотрел.
"Маскировка" слезла, и синяк цвел во всю щеку.
– Кто тебя? – все больше волновалась тетя Галя. – Батюшки, да что же это? Володя, иди сюда!
Пришёл папа. Посмотрел, присвистнул. Сказал:
– Давай, дружище, выкладывай. Пойдем-ка в комнату.
И Серёжа "выложил". Да он и не собирался отмалчиваться. Одно дело вчера, другое – сегодня.
Он сидел на тахте, покрытой мохнатым, ласково щекочущим пледом, приткнулся к отцу и чувствовал себя, как котенок в добрых руках. Рассказывал спокойно и подробно. Не скрывал ни страха, ни мыслей, которые были в тот момент, ни злости, которую влил в удары своей деревянной шпаги. Папе можно было говорить все. Конечно, зря здесь была тетя Галя: не женское это дело слушать о таких вещах. Но разве ее уговоришь не слушать! И Маринку тоже.
Маринка сидела верхом на Ноке и держала его за уши, как за вожжи. Нок терпеливо улыбался розовой пастью.
Маринка слушала серьезно и молча. Только один раз она спросила:
– А они были кто? Шпионы?
Серёжа и папа рассмеялись. А тетя Галя несколько раз повторила: "Господи… Господи", хотя в бога верила, конечно, не больше Серёжи.
– Ну вот и все. Жалко только, что нож не нашли, – закончил Серёжа.
Отец коротко вздохнул, приподнял его и, как в давние времена, усадил на колени. Притиснул к груди:
– Маленький ты мой…
Серёжа не прочь был на несколько минут оказаться маленьким. Он притих и зажмурился. Почти замурлыкал.
Маринка ревниво следила за ним.
– А ты почему не в садике? – спросил Серёжа, выглядывая из-за папиного локтя.
– А я в субботу не хожу.
– В субботу мы вдвоем домашней работой занимаемся, – сказала тетя Галя и увела Маринку на кухню.
Вот как! Сегодня суббота! А он и забыл.
Продолжая играть маленького, Серёжа капризно сказал: