Старуха помолчала, задумчиво потирая костлявые руки.

— Если бы я не вмешалась, как знать, может, он долго бродил бы в поисках верного пути, но избежал бы встречи с волками, — проронила она.

— Значит, я умру? — дрогнувшим голосом спросила Бриони.

— Девочка моя, ты из племени смертных, а значит, в конце пути тебя непременно ожидает смерть. И поверь мне, в этом нет ничего ужасного. Тысячелетиями не знать покоя, дряхлеть и сгибаться под грузом прошлого — куда более печальный удел.

— Но… почему боги так жестоки ко мне? Я не сделала ничего дурного. За что столь суровое наказание? Я лишилась всего, что имела, потеряла всех, кого любила.

В глазах старухи вспыхнул огонек ярости.

— Говоришь, ты лишилась всего? — проскрежетала она. — Девочка моя, когда ты потеряешь не только всех, кого любила, но и всех, кого когда-либо знала, когда ты утратишь все, что утратила я, — могущество, молодость, красоту, — вот тогда будешь сетовать на суровость богов.

— Но я думала… думала, что вы можете…

— Помочь тебе? Клянусь моей священной рощей, именно этим я и занимаюсь. Ты больше не умираешь с голоду. Небеса свидетели, сливки мне достаются не часто, однако я отдала их тебе! Ты хорошо выспалась и отдохнула. Кашель больше не разрывает тебе грудь. Надо быть совсем неблагодарной, чтобы не считать это помощью.

— Но я не хочу, чтобы меня сожрали волки. Я должна изгнать врагов из нашего королевства и…

Лисийя тяжело вздохнула, всем своим видом показывая, что такая непроходимая тупость выводит ее из терпения.

— С чего ты взяла, что непременно попадешься волкам? Тот человек, которого они сожрали, не имеет к тебе ни малейшего отношения. Я рассказала о нем, чтобы немного тебя повеселить (хотя бедолаге было не до веселья). Пойми, я не знаю, что ожидает тебя в пути. Возможно, музыка вышлет тебе навстречу прекрасного принца. Он посадит тебя на великолепного скакуна и умчит в свой роскошный замок. — Старуха сморщилась и сплюнула. — В точности как в глупейших стишках твоего обожаемого Грегора, — фыркнула она.

Бриони тоже сморщилась, словно глотнула уксусу.

— Не нужен мне никакой принц, — буркнула она. — Я хочу найти брата. Хочу, чтобы отец снова был с нами. Хочу вернуться домой. Хочу, чтобы все было по-прежнему!

— Приятно слышать, что ты свела свои желания к минимуму, — качая головой, ухмыльнулась Лисийя. — В любом случае, выброси из головы волков. Вон там, у подножия холма, течет ручей. Иди, умойся хорошенько и попей воды. А я тем временем соберу вещи. На все твои вопросы, если они у тебя еще остались, я отвечу в пути. Иди, не теряй времени даром.

Бриони сочла за благо не перечить старухе. Направляясь к ручью, она прошла так близко от пасущихся оленей, что один из них коснулся ее плеча мягким носом. Это было неожиданно, но очень приятно. Принцесса умылась, пригладила волосы руками и почувствовала, что ее треноги улеглись.

Теперь, когда Бриони была почти спокойна, сыта и не страдала от одиночества (хотя рядом с ней находилось весьма странное существо — древняя богиня), лес показался ей красивым. Многие деревья были такими старыми и разросшимися, что между их корнями пробивалась бурная молодая поросль. Лес представлялся принцессе огромным дворцом, многократно превосходившим по своим размерам все здания, возведенные человеческими руками. Правда, ни в одном из дворцов не могла царить такая тишина — живая и чуткая, в то же время абсолютно спокойная. Нежный солнечный свет проникал сквозь густые переплетения ветвей, и Бриони порой казалось, что она находится под водой, в королевстве Эривора — его изображение она видела на прекрасной фреске, украшавшей стены часовни в Южном Пределе. Стоило принцессе прищурить глаза, и ветви превращались в длинные извивистые водоросли, щебет птиц — в плеск мелких рыбешек, а шелест ветвей — в мерный шепот волн.

— Вы, смертные, обожаете такую чепуху, — изрекла Лисийя, когда Бриони упомянула о чудной фреске. — Значит, вы до сих пор считаете этого старого рыболова своим предком?

— Ты говоришь про Эривора? А что, на самом деле это неправда?

— Не принимай все так близко к сердцу, девочка моя. Никому не известно, что правда, а что нет. А насчет предков вообще ничего нельзя утверждать с уверенностью. И Перин, и его братья не имели привычки сдерживать свою похоть, а среди смертных женщин находилось немало желающих ее утолить. Да и тем гордячкам, которые этого не хотели, тоже приходилось делить с ними ложе!

— В это… трудно поверить…

Поймав недовольный взгляд Лисийи, Бриони смущенно заморгала.

— То есть, конечно, я вам верю, — тут же поправилась она. — Я хотела сказать, от ваших удивительных рассказов у меня голова идет кругом! Подумать только, вы знали богов так же хорошо, как я знаю своих родственников.

— Мы не жили одной семьей, не буду грешить против истины, — немного смягчившись, поправила Лисийя. — Нас, богов и богинь, было несколько сотен, и мы редко собирались вместе. Я и мои сестры предпочитали поменьше общаться с себе подобными. Наш дом — леса, а не пышный Ксандос. Конечно, я знала всех богов, хотя встречалась с ними нечасто. Многие боги проводили жизнь в путешествиях — например, Зосим или Купилас, который стал особенно непоседливым в последние годы. Девона Сияющие Ноги тоже не любила сидеть на месте. Они рассказывали нам о том, что делают другие боги. Впрочем, такому вруну, как Зосим, не стоило доверять.