– С моей стороны было бы неразумно пропустить такое веселье.

Два соглядатая, Колобуд и Хован, медленно брели по ночной улице, время от времени позевывая и тихонько переговариваясь, чтобы не сморил сон.

– Нет, Колобуд, ты как хочешь, однако ж я с тобой не соглашусь, – сказал Хован и смахнул с глаз выступившие от зевоты слезы.

– Почему не согласишься? – хмуро отозвался Колобуд.

– Да потому. Ты хоть и умный мужик, а все ж дурак.

– Чего это ты меня дураком ругаешь, Хован? Я ведь и обидеться могу.

– Обижайся сколько тебе заблагорассудится. А все равно останешься дураком. Будь ты в здравом уме, ты бы не отказался от серебряной резанки.

– Да не мог я донести на родного брата! Пусть даже за серебряную резанку! Я ведь не совсем бессовестный.

– Тогда какой ты, к лешему, соглядатай? – Хован шмыгнул носом и сплюнул в траву. – Нет, брат, в нашей службе неженками быть нельзя. Брат, сват, дядька – какая, к лешему, разница, коли ты выполняешь свою работу, а заодно и свой долг пред князем.

– Какой еще долг? – хмуро огрызнулся Колобуд. – Я князю служу за деньги, а не за совесть.

– Вот и я о том же, – победно кивнул Хован. – Ну, а коли совести нет, так и нечего об ней рассуждать.

Колобуд растерянно моргнул.

– Запутал ты меня совсем, Хован. Не об том ведь я говорил.

– Тогда о чем?

Колобуд снова поморгал, затем дернул щекой и с досадой ответил:

– Теперь уж и сам не помню. А только брата я сдавать не стану. Даже за кучу серебра. В наших жилах течет одна кровь.

Колобуд не кривил душой, когда говорил это. Несмотря на скотское ремесло соглядатая, Колобуд, в отличие от многих своих сотоварищей, сумел сохранить в себе остатки человечности и изредка врал начальству во спасение родных ему людей.

Так было и с братом Колобуда, которого уличили в крамольных речах против князя Добровола. Колобуд должен был подсмотреть и подслушать, с кем встречается и что говорит его брательник. Услышанное и увиденное целиком и полностью уличало брательника, однако после долгих душевных терзаний Колобуд не стал сообщать об этом начальнику службы соглядатаев.

– В наших жилах течет одна кровь, – с угрюмой твердостью повторил Колобуд, не глядя на Хована.

Хован усмехнулся и хотел возразить, но смолчал и вдруг остановился, на что-то уставившись. Колобуд тоже остановился.

– Ты чего? – недоуменно спросил он.

– Гляди, – пробормотал дрогнувшим голосом Хован, поднял руку и показал на что-то.

Колобуд посмотрел туда, куда показывал товарищ.

На освещенной луной полянке между двумя сараями, утонувшими в тени деревьев, стояло белое существо. По виду это был высокий мужчина, с головы до ног закутанный в белый плащ, и, не получи Колобуд нужных указаний заранее, он бы сроду не заподозрил в белой фигуре темную тварь.

Хован сглотнул слюну и тихо проговорил:

– Это он. Тот, кого нам велено выследить.

– Призрачный всадник? – севшим от волнения голосом прохрипел Колобуд.

Хован кивнул.

– Угу.

Колобуд пристальнее вгляделся в белую фигуру, освещенную призрачным светом луны. Фигура стояла неподвижно, лишь ветер тихонько колыхал края белого плаща. Он сглотнул слюну и тихо спросил:

– Что будем делать, Хован?

– То, что нам велено, – ответил тот.

Осторожно, стараясь не делать резких движений, Хован полез в карман за сигнальным рожком.

– Великий Сварог, спаси и сохрани нас от напастей, – пробормотал соглядатай Колобуд и тоже потянулся за сигнальным рожком.

И вдруг белая фигура исчезла. Быстро, в одно мгновение – только что стояла, и вот ее уже нет.

Хован и Колобуд растерянно и изумленно заморгали глазами.

– Где ж он? – пробормотал, озираясь по сторонам, Хован.

– Нету, – выдохнул Колобуд. – Может, нам почудилось?

– Как это?

– Тут неподалеку Кислое озерцо, вода в нем теплая, вот и парит.

– Думаешь, это был пар?

– Ну!

Хован нахмурился:

– Наверно, так.

Еще несколько секунд они вглядывались в то место, где стояла белая фигура, затем облегченно вздохнули. Колобуд повернулся к своему спутнику, но вдруг выпучил глаза и хрипло крикнул:

– Хован! Обернись!

Обернуться Хован не успел. Тело соглядатая дрогнуло от молниеносного удара, а грудь его пронзила такая боль, будто кто-то всадил в нее раскаленный железный прут. Хован опустил взгляд. Из правой стороны его груди торчал странный клинок, похожий на белое костяное жало.