Шрифт:
Литкай откровенно пытался подлизываться, стараясь рассказать о Думельзе все, что знает, включая слухи и сплетни, но выглядело это настолько наивно, что даже раздражения не вызывало. Видно было, что паренек не привык тянуться за кем-то хвостом или прибиваться к чужом делу, но раз уж такой случай подвернулся…
— А еще говорят, что Вейгская пустошь даже страшнее лабиринта, — болтал Литкай. — Ну, того, первого самого, слышали, наверное? Еще легенда была…
— Слышали, — сдержанно ответила Риннолк.
— Во-о-от. Хотя лабиринта того, конечно, нигде нет…
— Что за лабиринт? — нахмурился Кайса. — Я не знаю этой легенды…
"Еще бы, — подумала Риннолк. — Ее и на Пограничье редко вспоминают…" Видимо, в Думельзе эти предания помнили лучше, потому что Литкай оживился еще больше и принялся рассказывать страшилку, которую Риннолк знала едва ли не наизусть.
Глава 16. Пустошь
Все же здравый смысл у наемницы проснулся, хоть и тогда, когда городские стены остались за спиной. Учитывая то, что прошлые их приключения на пути к Думельзу заканчивались скорее неудачно, нежели прекрасно, идти через Вейгскую пустошь было слегка глупо. За себя или барда Риннолк не боялась. Он оборотень, и с нечистью и чернокнижниками сталкивался не раз, она сама — неплохо дерется и вполне представляет, что можно ждать от магов, а вот Литкай…
— Отговаривать — дело гиблое, — шепотом рассуждала она, когда паренек побежал за Репеем. — Но может, ты с ним все-таки поговоришь?
Репей ждал, пока паренек подойдет, щипал траву, потом отбегал снова. Кайса, заметивший, в отличие от Литкая, что девушка шепнула что-то коню на ухо, сама хлопнула его по крупу и отпустила повод, непонимающе развел руками.
— Ты не можешь отрицать, что для мальчишки, будь он хоть трижды смел, поход в Вейгскую пустошь будет опасен.
— Говоря честно, я не думаю, что там что-то действительно ужасное. Будь оно опасным, никто бы не возвращался.
— Я тоже так считаю, но… Кайса, мы безголовой лошади тоже не испугались, а там помнишь, как все обернулось?
Риннолк была права, для двух королевских людей они попадали впросак непростительно часто, но из чистого любопытства бард поинтересовался, почему она сама не хочет поговорить с Литкаем.
— У тебя язык лучше подвешен! — с этим утверждением спорить было сложно.
— Ладно, попробую отговорить…
— Хотя бы предупреди, дай понять, что это опасно, — Риннолк повернулась в сторону Литкая и коня, продолжавшего играть с незадачливым ловцом, и звучно крикнула:
— Репей! Ко мне!
Мева или меньше — и вот уже конь здесь. Точно хорошо выдрессированный пес! Литкай старался казаться невозмутимым, но обиженное сопение его выдавало. Риннолк посмотрела на него виновато, как могла. Мол, забыла, что конь мой умнее многих будет, не держи зла.
— Я на идиота похож, да? — вздохнул Литкай с некоторой злостью, которой от него никак не ожидали. — Могли бы просто попросить отойти и поговорить спокойно, если так надо. И пользы от меня больше, чем вы думаете. Нет, правда, — он поскреб затылок, что несколько ослабило эффект признания. — Я ж лекарь. Нужен я вам буду в пустоши, почти наверняка. И потом, это ж я вас туда толкнул, когда рассказывать начал…
Кайса молчал. Уже придуманные им доводы, красиво построенные фразы улетучились в момент. Сами виноваты, что вовремя не отвязались от мальчишки, дали поверить в несомненную удачу, что им сопутствует. Риннолк едва слышно вздохнула и с просьбой в глазах посмотрела на разведчика.
— Ты уверен? — без надежды на отрицательный ответ спросил бард.
Литкай радостно кивнул.
— Там опасно.
Еще кивок.
— Очень опасно.
Еще кивок.
— Напросился, — махнул рукой Элле-Мир. — Веди коня, если что — то на него и в город.
Надо же, кивнул снова. Мальчишка мальчишкой, а уже врет…
Сначала шли рядом, потом, когда широкий тракт сменился узенькой тропкой, друг за другом. Риннолк то и дело оглядывалась на Литкая и Репея.
— Волнуешься? — бодро спросил парень. — Ничего, коняжка спокойная — значит, никакой опасности…
— Я на тебя смотрю, — заявила Риннолк, слегка смутившись и невольно поднося руку к щеке. — Этот конь может быть спокойным даже в царстве квирров, а вот ты нервничаешь так, что скоро дым из ушей повалит.
Литкай не нашел, что ответить. Он и сам понимал, что лишь пытается быть храбрым, а также видел, что причиной смелости его спутников является скорее простое незнание, нежели уверенность в собственных силах. Но полгода работать за еду — это было слишком… И поэтому Литкай принялся мечтать о том, что случится, когда он первый из всех вернется с пустоши невредимым. Впрочем, это не помешало ему вовремя вспомнить, что как не иди, а ночевать придется в проклятом месте, и потому не мешает запастись хворостом и дровами по дороге.