— Ну, давай, — мягко и весело сказала она. — Тебе уже пора.

Девочка кивнула, крепко зажмурилась — и с крыльца сошел еще один звереныш. Это видение почему-то вызвало у Риннолк такое чувство умиления, которого она не испытывала, наверное, за всю жизнь. Из глаз покатились слезы, а потом она счастливо рассмеялась чужим смехом.

— Кайса! — повернув голову, старшая подпрыгнула на месте и бросилась к Риннолк.

Оба медвежонка, толкаясь, последовали за ней. И тут… Риннолк не поняла, откуда появились люди. Серьезные и немного напуганные, в незнакомой ей форме, их было много, они вскидывали арбалеты… Повинуясь порыву, она кинулась к девчонкам, как чей-то голос прозвучал у самого уха.

— Стой рядом! Этого — нет!

Риннолк пришла в себя и, холодея от ужаса, наблюдала, как арбалетные болты один за другим пробивают толстую шкуру, слушала глухой рев умирающих медвежат. Старшая девочка упала первой, с железом, торчащим из горла. Ее голубые глаза казались стеклянными и очень яркими, как у куклы. Где-то вдалеке появился еще один медведь, взрослый, он несся к дому грузными, неуклюжими прыжками, но иллюзия уже прожигалась темнотой, как бумага пламенем. А сквозь другие звуки пробивался спокойный ласковый напев.

— Ну что же ты, девочка, ведь так хорошо держалась поначалу… — произнес кто-то сиплым голосом.

Девушка вздрогнула и медленно разжала пальцы. Похоже, это только она до сих пор цеплялась за чужие руки. Мрак за стеной неровного огня нехотя отползал от высокой фигуры в сером. Риннолк с полмевы не могла понять, что же не в порядке с пришельцем, потом осознала, что у него нет головы. Огромных трудов стоило не воскликнуть "Опять?!"

— Закончилось, — произнесла голова и откашлялась, чужак поднял ее с земли и перехватил подмышку.

— Кто это? — шепотом пробормотал Литкай, стирая со лба пот. Вроде бы он даже не испугался. Или, может, дальше бояться было некуда — с седыми волосами паренек выглядел лет на пять старше.

— Мастер? — неуверенно отозвалась наемница.

— Ну да, ну да, — сварливо отозвалась голова. Свободная рука уперлась в бок, нога пару раз притопнула. — Можете и мастером звать.

Существо спокойно шагнуло к ближайшему костру, прошло мимо и остановилось в шаге от путников.

— Это вы хорошо придумали, мне даже напрягаться не пришлось… На Пограничье научились, э?

— А вы кто? — осторожно поинтересовался Кайса, выступая вперед и загораживая плечом Литкая.

— Колдун! — ахнул мальчишка, не обратив внимания на маневр барда. — Ну тот, которому голову отрубили!

Лишней тактичностью ученик лекаря явно не страдал.

— А имя в истории не сохранилось? — с надеждой спросил колдун.

Литкай помотал головой.

— А жаль… В имени ж такая сила… Помнил бы — давно бы тварь эту приструнил… и сам бы успокоился.

— Тварь? — поняв, наконец, что бояться старика не стоит, Риннолк с интересом посмотрела на него. — Так это разве не вы миражами… балуетесь?

— Нет, всяких идиотов защищаю. Обрываю иллюзию, пока сдохнуть там не успели. Удачно, заметь, — рука погладила седые волосы, голова невесело усмехнулась.

— Спасибо, — внезапно сказал Литкай. — А почему другие о вас не говорили?

— А убегали все. Наверное, после кошмаров настоящий труп и говорящая голова — это слишком, — тело пожало плечами. — Так не думаешь, э? Лошадка ваша, вот, тоже ускакала, а вы, я вижу, привычные…

— Так кто во всем этом виноват? — нетерпеливо спросила Риннолк и огляделась, гадая, куда мог убежать Репей. Звучно свистнула — недалеко раздалось ржание.

— И найдет теперь? — с живым интересом спросила голова.

— Должен, — отозвалась девушка и свистнула еще раз. — Туман исчезает потихоньку — найдет… Так… Так кто виноват?

— А оборотень ваш уже все понял, — кивнул старик вместо ответа. — Вон как нахмурился…

Кайса сделал лицо проще и вздохнул:

— Это та девка вас так, — он выразительно провел рукой по горлу. — В сказке говорилось, что задушила…

— И голову вынесла, — брякнул Литкай.

— Задушила! — ахнул старик. — Да ты ее руки видел? Тростиночки, а не руки! — он помолчал и поморщился:

— Отрубила. Моим же топором. Магесса… молодая, сильная… дура.

— Силу хотела забрать? — догадалась Риннолк.

— Ага, — будничным тоном отозвалась голова. — А тогда ж как раз приказ вышел, запрет на любое колдовство и все прочее… Ее ж первую и схватили, только голову показать и успела, — колдун задумчиво закусил губу, протянув руку к костру. — Сто лет у огня не грелся… Только тогда, когда — ха! — всю деревню пожгли… Ни я умирать не хотел, ни она, понятное дело. Злились друг на друга, вот, до сих пор воюем. Увязли здесь, как мухи в меде. Ей, призраку, власть нужна, страх, чтобы силы брать, ну а мне…