— А почему я должен был туда идти? — недовольно отозвался Кайса.

— Я предположил, — со всей серьезностью, внимательно глядя на разведчика, произнес король.

— Прошу прощенья, Ваше Величество…

— А ты не пошел, — кивнув, продолжил Батин Второй. — Таверну я сам опутал сетью заклинаний. Только защитных — другие бы засекли амулеты этих послов.

— И они… не сработали?

— Не говори глупостей! — рявкнул Его Величество. — Все заклинания в норме. А это значит, что Вирхен вышла сама. Добровольно. Какого, спрашивается, квирра она куда-то собралась?! Да еще одна, тайно! Дуэнья только плачет и кается, стражников господин посол обещал повесить, я чувствую себя идиотом!

— Я все выясню, — Кайса решительно поднялся, а Батин Второй, наоборот, наконец-то сел. — Я ее найду. Не беспокойтесь, Ваше Величество.

— Да уж, — король шумно выдохнул и помассировал лоб длинными узловатыми пальцами. — Ты — найдешь. Обязательно найдешь. Иди. Стой! Вот ее лента, пригодится.

Кайса взял ленту и не пошел — помчался. Король устало вздохнул.

Сначала — к "Золотому гусю". В комнату зайти просто так не получится, но и не надо. Бард обошел "Золотого гуся" вдоль стен несколько раз, пока, наконец, не смог определить запах Вирхен. Лента в этом плане здорово помогла. Дальше — по следу. Помни, ты — медведь. Ортор. И плевать, что в комнате на кресле лежит твоя лютня, а где-то есть озеро с черной холодной водой и деревянными мостками, посеревшими от времени. Слуга короля и медведь. Сказали — искать. И ты найдешь. Потому что это — приказ. И потому что она так тебе понравилась.

Но кому она могла понадобиться? Конечно, это было бы замечательно, если бы Вирхен просто заблудилась в ближнем леске, но… Прав Его Величество, дочки послов так просто не пропадают. А благоденствие Даремла слишком многим не нравится.

Кайса вышел за город быстрым шагом, не оборачиваясь на приветствия жителей и вообще ни на что не отвлекаясь. След вел к этому самому лесу.

Эйм-Онк… Рассадник нечисти рядом со столицей! Его Величество не мог, да и не хотел выкуривать всех существ живого леса. В конце концов, он был старее столицы в несколько раз, а во время военных действий служил неплохой преградой перед неприятелями. К тому же, Эйм-Онк вполне спокойно сосуществовал с мирными жителями Даремла. Вешай на шею оберег, повяжи тесемку с двумя красными нитками на руку, поклонись лесу, как дойдешь до первых деревьев, — и иди себе, можешь грибы собирать, можешь с девушкой своей встретиться, можешь просто погулять… А увидишь кого страшного или просто странного — не говори, не смотри даже, просто повернись и иди, куда тебе надо. Со временем привыкнешь, на пне старом оставишь кринку молока или кусок пирога — найдешь, быть может, стебелек разрыв-травы на незнакомой полянке. Собьешь ногой муравейник, забудешь поклониться старым деревьям, изрежешь кору ножиком — станешь кружить по лесу, не находя троп, змея заползет в сумку… Был ли Эйм-Онк страшен? Пожалуй, да — как может быть страшна и безжалостна справедливость.

Но, зачем, зачем, ему понадобилась девчонка, которая о нем и знать не знала?!

— Эйм-Онк, — Кайса остановился, сжимая в руке черную ленту. — Эйм-Онк, позволь искать… Оборотню позволь. Медведю позволь.

Кайса сделал шаг вперед и не почувствовал предостережения. Он глубоко вздохнул, оглянулся, положил ленту на землю.

…Быстро, не успеваешь даже вскрикнуть, дыхание перехватывает, в груди комок — и огромная тяжесть падает на плечи, глаза слепнут, чтобы через мгновенье открыться вновь. И все поменялось. И ты — тоже.

Большой взрослый медведь переступает с лапы на лапу, очень осторожно берет зубами ленту и идет в лес. А через плечо у него перекинут ремень обычной холщовой сумки.

Так будет легче. Запах ленты стал четче в пару раз. Теперь ошибиться было просто невозможно — и Кайса просто шел. В Эйм-Онке, как и в самом обычном лесу, живут медведи, волки, лоси… Оборотни случаются — это Кайса определил, сделав несколько шагов.

След вел к озеру. К небольшой лесному озерцу, которых в Эйм-Онке было всего два. Второе находилось куда как дальше и славилось довольно-таки злобным водным духом, которого жители деревень окрест столицы приноровились задабривать домашними настойками.

— Дух духом, — смеялся Тоннту, рассказывая постояльцу очередную байку, — а пьет похлеще менестреля, в стужу в замок забредшего…

— И тоже поет? — интересовался Кайса, как раз допивая медовый эффе из глиняной кружки. Тоннту, осознав, что высказался при барде не вполне вежливо, на миг смущался, но так же весело отвечал:

— Ага, еще как! Весь Эйм-Онк наш шумит.

— М-да, мне далеко до такого, — притворно вздыхал Кайса, неизменно нарываясь на похвалу.

Эйм-Онк и вправду шумел, а по озеру ходили волны — даром, что ветра не было и в помине. Но это — только когда пел водяной, и совсем в другой стороне леса. Здесь же — ничего странного, исключая только запах Вирхен, обрывающийся у воды. Превращаться в человека Кайса пока не стал — отошел подальше, перекинулся, вернулся обратно. Бросил сумку, зачем-то вытащил свой ремень, сделал петлю и одел его в таком виде на плечо.

Побродил по берегу, спрятав ленту в карман. Кроме яркого запаха человека имелись и вполне обычные лошадиные следы, и бард готов был поклясться, что копыта у этой лошади поставлены задом наперед. Не то чтобы он мог это определить по отпечаткам, нет, но представить, что чей-то конь вдоволь побегал по берегу у озера, а потом делся неизвестно куда, было еще сложнее.

Как заставить эквиску выйти из озера, да еще и утром, Кайса понятия не имел. И потому решил прибегнуть к весьма незамысловатому способу. Бард подошел к озеру и для начала наклонился и внимательно поглядел на воду.

— Какой ужас, — с чувством произнес Кайса. — И кто ж умудрился так озеро загадить?! А вроде бы — лес такой замечательный, да и люди приучились его уважать, а нет же — здесь как будто все сточные воды Кадме собрались!

Леший радеет за свой лес, болотница следит за своими топями, а водяной Эйм-Онка с удовольствием придушит любого за свое озеро. Живущая здесь эквиска вряд ли позволит пренебрежительно относится к своему жилищу, и уж тем более ругать его.

— Нет, это просто невообразимо! — Кайса удрученно покачал головой, зачерпнув ладонями чистейшую холодную воду. — Вот в другом озере водяной себе такого не позволяет — так все запустить!