Удивлению Кристины не было предела, но она лишь коротко кивнула. Ей показалось, что честность Джерарда поставила ее в невыгодное положение.

— Прости меня за это, — продолжал тем временем граф, и Кристина услышала, как он втянул носом воздух. — И за то, что своим поцелуем выказал тебе неуважение прошлой ночью.

Кристина ощутила, как к ее щекам прилила краска, и ей оставалось лишь надеяться, что граф сочтет, будто виной тому мороз.

— Я совершенно не оскорбилась, — произнесла Кристина, и ее взгляд немного дольше, чем ей того хотелось бы, остановился на лице Джерарда. Потом она опустила глаза. Какая откровенная и глупая ложь в ответ на его откровенность.

— Я богатый человек, — вновь заговорил Джерард. — Когда я женюсь, твоя жизнь будет устроена. Ты выберешь дом по своему вкусу, содержание которого оплачивать буду я. Так что необходимость в повторном замужестве отпадет. Разве что ты сама этого захочешь.

Кристина понимала, что Джерард всего лишь пытается с ней помириться, и все же в ее душе поднялась волна гнева. «Когда я женюсь…»

— Насколько я понимаю, ты считаешь меня обузой, и намерен сделать так, чтобы я постоянно помнила об этом. Что это — приправленная карамелью месть, Джерард?

Граф устремил на Кристину тяжелый взгляд, и на его скулах заиграли желваки.

— Да, пока не забыл… — Джерард подошел к Кристине, и та на мгновение ощутила тот же холодный ужас, что и прошлой ночью. Но граф смотрел не на нее, а на нечто, лежавшее на столе. Кристина поспешно отошла в сторону, и Джерард взял со стола запечатанное письмо и протянул его ей. — Это пришло с утренней почтой. Извини, но мне стоило отдать его тебе до того, как мы отправились на прогулку.

Кристина не часто получала письма и поэтому с любопытством посмотрела на то, что протягивал ей граф. Буквы плясали, словно адрес писал пожилой человек. Кристина не видела этот почерк много лет, но сразу же узнала его, хотя и не сразу поверила собственным глазам. Слова леди Милчип, сказанные прошлым вечером в гостиной, заставили ее вновь вспомнить об отце, а теперь это письмо… Неужели совпадение?

И все же глаза ее не подвели. Письмо действительно было от отца.

— С тобой все в порядке? — ворвался в ее сознание голос, и Кристина безучастно подняла глаза.

— О, — вымолвила она. — Да. Да, благодарю.

Джерард посмотрел на письмо в руке графини, а потом перевел взгляд на нее саму.

— Почему бы тебе не присесть у камина и не прочитать его? — предложил он. — Я могу прийти позже.

Однако Кристина заметила на столе стопку нераспечатанных писем, которые Джерард, очевидно, намеревался прочитать, пока гости переодеваются в своих комнатах.

— Прошу тебя… Ты вовсе не обязан уходить, — произнесла Кристина и, сама того не осознавая, уселась в кресло, в котором сидела прошлым вечером. Мысль о том, что письмо следовало прочитать в тишине собственной спальни, пришла слишком поздно. Кристина сломала печать.

До отца уже дошло известие о том, что граф Уонстед прибыл в Англию, и теперь он интересовался, приехал ли тот в Торнвуд. А еще ему хотелось передать новому графу свои поздравления. Кристина с трудом разбирала слова, так как письмо было написано той же нетвердой рукой, что и адрес. Она быстро пробежала глазами письмо, сгорая от желания узнать последние новости об отце и удостовериться в том, что он по-прежнему беспокоится о ней и своих внучках, которых ни разу не видел. Как она и ожидала, отец был щедр на слова любви. Но очевидно, не привязанность побудила его написать дочери.

Кристина аккуратно сложила письмо и, положив его на колени, посмотрела на огонь.

— Ничего плохого, надеюсь?

— Нет.

Только воспоминания о неуверенности и не слишком счастливом детстве. О матери, которую она любила и презирала. Об отце, которого тоже любила, но научилась ненавидеть. О неуважении и ненависти по отношению к себе. Как могла она презирать мать, постоянно защищающую ее от невзгод? Как могла она любить отца, чья слабость заставляла их постоянно ходить по краю пропасти? Как могла она покрывать их обоих — и мать, и отца? Как могла жить во лжи?

Все считали их счастливой семьей. Но это была всего лишь маска. Все вокруг любили ее общительного красивого отца и восхищались невозмутимой, гордой и преданной матерью. И все вокруг завидовали Кристине как предмету их безграничной любви.

Так она и росла, любя и ненавидя своих родителей, а когда повзрослела, начала мечтать об иной жизни для себя. Она все спланировала наперед, заставив себя подойти к выбору будущего мужа, руководствуясь здравым смыслом и благоразумием.

Внезапно перед лицом Кристины возникла рука с зажатым в ней бокалом, наполненным темной жидкостью.

— Выпей, — произнес граф Уонстед. — Тебе станет лучше.

— Я не пью, — ответила Кристина, отворачиваясь.

— Ну конечно, нет. — Граф поставил бокал на каминную полку. — Это же грешно.

Услышав эти слова, она пожалела, что не взяла бокал и не сделала вид, что пьет. Присев на корточки перед Кристиной, граф взял ее руки в свои. А она даже не осознавала, что ее собственные стали похожи на куски льда.

— Чем я могу тебе помочь? — спросил граф.