— Давайте познакомимся, — потребовал гном.

Холодный пот потек по спине Ниал. Она молилась, чтобы ее друг смог снова придумать какое-нибудь объяснение.

— Мы идем из лагеря, отправлены на разведку, чтобы найти двух беглецов, — сказал Сеннар.

Ниал заметила, что его голос дрожал. В это время один из фамминов поднялся и начал втягивать воздух, бросая на мага свирепый взгляд.

— Сегодня вечером патрульный я, и, насколько мне известно, других вперед на разведку не высылали, — сказал гном.

— Это решение было принято в последнюю минуту, поэтому вы и не знаете, — ответил Сеннар.

Фаммин начал скалиться, другие подняли топоры.

— Как вас зовут? — спросил гном. Его рука уже лежала на рукояти меча.

Тогда Ниал схватила Сеннара и потащила его бегом вперед. Фаммины побежали следом.

— Какого дьявола?.. — выкрикнул Сеннар, когда они бежали по равнине.

— Он тебе не поверил, оставалось только бежать, — ответила Ниал.

Преследователи приближались. Тяжелое дыхание и гортанные крики становились все ближе.

— Нет смысла бежать! — крикнул Сеннар. — Они знают, кто мы, они догоняют!

Ниал продолжала бежать, сжимая его руку.

— Нам надо драться! — сказал маг.

— Ты не хочешь этого делать, я знаю, что это для тебя значит.

Сеннар отпустил руку Ниал и остановился на равнине, повернувшись к врагам.

Ниал не оставалось ничего другого, как тоже остановиться и приготовиться к бою. Она схватилась с гномом, а Сеннар — с фамминами. Снова, как уже произошло на поляне, он произнес заклинание. Какое-то время ему казалось, что он может забыть о войне, но смерть следовала за ними… Смотря на лежащие на земле тела врагов, они чувствовали, что ничего не изменилось. Они снова были одни и в отчаянии.

На следующий день Сеннар и Ниал пересекли границу и навсегда покинули Землю Огня. Казалось, что прошел век с того вечера, когда они говорили о конце миссии. Недоставало еще двух камней, но за ними следили, а бой на равнине мог привлечь к ним внимание новых врагов.

— Мы больше не будем сражаться, — сказала Ниал по дороге. — Если мы будем продолжать передвигаться по ночам, никто нас не найдет. Будем осторожнее.

Сеннар молчал. Когда он решился прервать молчание, сделал это неожиданным образом. Он засмеялся.

— Не беспокойся обо мне, — ответил он. — Я перестал быть ребенком и расстраиваться из-за каждой капли крови, пролитой на моих глазах. Не бойся, я буду драться. Каждый раз, когда это будет необходимо.

Ниал ничего не ответила, надеясь, что молчание может сказать больше, чем множество слов.

Вскоре Идо надоело оставаться в Даме. Лето наступило поздно, гном представлял, что вскоре состоится новое собрание, на котором будут обсуждаться планы относительно Тиранно. Он чувствовал, что пора возвращаться к военной жизни.

Всадник был поражен тем, что почти никто из войска не остался в живых. Его отпуск не мог длиться вечно, он ждал, что с минуты на минуту ему поступят какие-то приказы. Но дни шли, а никаких новостей не приходило.

Однажды солнечным утром, когда он чувствовал себя лучше, чем обычно, гном решил уехать в Макрат. Он знал, что все высшее руководство там, включая Соану.

Гном облачился в военную форму, попросил оруженосца, чтобы тот нашел его оружие. Тут его ждал жестокий сюрприз. Среди доспехов и оружия кое-чего недоставало.

— Где мой меч? — раздраженно спросил Идо.

— Деинофоро расколол его, — испуганно ответил юноша.

У Идо в горле встал комок. Этот поединок уничтожил все точки опоры его существования. Меч был его жизнью, он не мог сражаться без него.

— Но я принес вам другой, — тут же добавил оруженосец, указывая на оружие, стоявшее у стены. На рукояти были царапины, он, должно быть, принадлежал простому солдату, павшему на поле боя.

— А где то, что осталось от моего меча? — спросил Идо несколько более громким голосом.

Юноша вздохнул:

— Волшебница отдала мне меч перед отъездом. Я отнес его на склад, вместе с другим оружием.

Идо бросился бежать. Мысль о мече, лежащем среди обломков, привела его в ярость. Юноша, задыхаясь, бежал за ним.

Идо вскоре увидел меч, брошенный в угол. Лезвие было отломано в нескольких сантиметрах от рукояти. Идо почувствовал, как сжимается его сердце. Взял меч в руки. Рукоять была окрашена кровью. Его или, может быть, Деинофоро. Обломки лезвия были пурпурного цвета. Гном вспомнил все те годы, когда меч служил ему, и слезы полились у него из глаз.