Чужая и Шустрый берут такси, Чужая договаривается с водителем. Садятся в машину. Гиря договаривается с другим таксистом, тот не хочет ехать, они торгуются, таксист соглашается…

Шустрый и Чужая покупают билеты до Братиславы.

ЧУЖАЯ: Женя, выкупи все купе. На хуя нам лохи рядом?

ШУСТРЫЙ: Базара нет. Покупает билеты, Гиря издали наблюдает за Шустрым, потом подходит к кассе, покупает билет.

Купе, мягкие диваны, спальных мест нет.

Шустрый и Чужая сидят в купе, у Чужой в руках букет цветов, она прикрывает им лицо. Заходит чех в форме, это контролер, проверяет билеты, уходит. Шустрый закрывает дверь.

Гиря в том же вагоне, в купе с несколькими чехами, сидит, смотрит в окно.

Чех обращается к нему с каким-то вопросом, Гиря отвечает: «Нихт ферштейн», чех замолкает.

На выезде из Праги в кафе на заправке.

Малыш разговаривает с двумя крупными мужчинами, это барыги. Он в очках, щетина сбрита, остались только усы.

МАЛЫШ:…Так что, земляки, – выхожу из гостиницы – нет ни машины, ни товара.

ПЕРВЫЙ БАРЫГА: Так я не понимаю, мы-то чем можем помочь?

МАЛЫШ: Вы б меня подбросили до Словакии, там меня жена ждет, а то денег у меня на дорогу нет. Машину заправил, все в товар вложил, в люстры.

ВТОРОЙ БАРЫГА: Места нет в машине.

МАЛЫШ: Да выручайте, братцы, с каждым может беда случиться.

ПЕРВЫЙ БАРЫГА: Ну а если б ты нас не встретил, что б делал?

МАЛЫШ: У меня золото есть, цепь, сто сорок грамм.

ПЕРВЫЙ БАРЫГА: Покажи.

Малыш расстегивает рубаху и показывает цепь.

ВТОРОЙ БАРЫГА: Мы можем купить.

МАЛЫШ: Да я не хочу продавать, это подарок. Я б в залог оставил. Вы же из (называет город): …

ПЕРВЫЙ БАРЫГА: Точно.

МАЛЫШ: Я сразу слышу, по разговору, земляки. Подвезите до Братиславы, я с вами дома рассчитаюсь, а золото в залог оставлю.

ВТОРОЙ БАРЫГА: И сколько думаешь заплатить?

МАЛЫШ: Триста долларов до Братиславы.

ПЕРВЫЙ БАРЫГА: Полштуки. За пятьсот довезем. В лучшем виде. Идет?

МАЛЫШ (смеется): Идет. Только в лучшем виде не надо, лучше как есть.

Барыги смеются.

ПЕРВЫЙ БАРЫГА: Да не бойся, все будет тип-топ.

МАЛЫШ: Ну, тип-топ так тип-топ, земляки всегда друг друга выручат.

Купе. Чужая и Шустрый.

ЧУЖАЯ: Женя, а ты давно их знаешь?

ШУСТРЫЙ: Кого? Малыша и Гирю?

ЧУЖАЯ: Ну, всех этих. Рашпиля, Малыша, Карасика…

ШУСТРЫЙ: Малыша недавно, а у Рашпиля я давно работаю. Правда, ни разу с ним и не базарил. Я раньше у Буйного работал, на базаре. Знала Буйного?

ЧУЖАЯ: Знала. Тот, что в прошлом году потерялся.

ШУСТРЫЙ: Да, пропал. Вышел из дому в тапочках, на минутку, – и нет до сих пор.

ЧУЖАЯ: И не будет. Не нужно было деньги кроить от Рашпиля.

ШУСТРЫЙ: Не понял… Ты что-то знаешь?

ЧУЖАЯ: Я дохуя знаю, вот и попала в такую непонятку. Да и вы все вместе со мной… Слушай, а у тебя нет с собой ничего?

ШУСТРЫЙ: В смысле? Волына есть, ты ж знаешь.

ЧУЖАЯ: Ну пыхнуть, драпу там, или хмурого?

ШУСТРЫЙ: Не… Откуда? Водка только есть.

ЧУЖАЯ: Слушай, Женя, давай накатим. Совсем мне тошно от этой движухи.

ШУСТРЫЙ: Давай, только Малышу не втусуй, он орать будет.

ЧУЖАЯ: Орать? В смысле – смеяться?

ШУСТРЫЙ: Нет, в смысле – кричать.

ЧУЖАЯ: Кричать – в смысле говорить?

ШУСТРЫЙ (смеется): Анжела, да ты мертвого заебать можешь.

ЧУЖАЯ (смеется): Да я живого лучше заебу…

Шустрый достает из сумки бутылку «Абсолюта».

ЧУЖАЯ: Стаканов нет, да и хуй с ними… Садись поближе (показывает на диван рядом с собой):, хоть облокочусь об мужчину, два месяца одни мрази вокруг.

Микроавтобус выезжает с лесной дороги на шоссе. За рулем машины Малыш.

Лес, следы волочения какого-то предмета, заканчивающиеся сугробом. Из сугроба виден ботинок. Идет снег, заметает следы.