«А что я буду делать потом, когда Никита решит свои проблемы?»

До осени об этом можно не задумываться, следующий сезон «светской жизни» начнется в середине сентября. А до сентября она с Константином вряд ли где-нибудь пересечется. А потом?

«Не знаю, – подумала Оля, заходя в свою комнату. – Не знаю…»

– Он продолжает с ней встречаться, – Лев Аркадьевич был очень недоволен. – Носится по Москве как угорелый. Занялся ремонтом и строительством нового ресторана, а в перерывах наведывается к своей Маше. А со мной ничем не делится! Вчера я, прямо как иностранный шпион, прокрался в его комнату и краем глаза посмотрел какие-то наброски. Стыдно, а что делать! И я абсолютно ничего не понял! А у меня душа болит и за него, и за «Пино Гроз»!

– Да не горячись ты, – попытался успокоить друга Петр Петрович. – Есть еще шанс, что он в ней разочаруется.

– В Маше? Я на это уже не надеюсь. Егор сказал, что у Никиты с ней… романтические отношения. Разве можно это считать хорошей новостью?

– Тебе нужно успокоиться.

– Ты прав, я все время об этом думаю. Ладно, поехали завтра на открытие «Виномании». Хочу отвлечься. Мы выпьем хорошего вина, пообщаемся… Надеюсь, Никита будет там один.

– Полагаешь, он может пригласить Марию?

– А почему бы и нет? Скажу честно, я бы не хотел ее видеть. Мой сын из-за нее десять лет находился в ссылке! В Лондоне!

– Ну-у-у, – попытался смягчить Петр Петрович, – это все же не Крайний Север и не пустыня Сахара.

– Неважно! Пусть она оставит моего сына в покое! Не любит она его, – с болью в голосе отчеканил Лев Аркадьевич. – Решено, завтра едем на «Виноманию».

– Договорились. Первую половину дня я буду занят с Ивоном – на конкурсе поваров – много мелких проблем, а потом заеду за тобой. И попей валерьянки. Мне она уже давно не помогает, но у тебя-то всего один сын, а не три дочери… Попей валерьянки, Лева, попей.

Недельный проект «Виномания» был организован с размахом: в трех павильонах, расположенных бочком друг к другу на ВВЦ, собрались все кому не лень. Деловые люди держались в сторонке, а любопытные зрители гуляли между декорациями, охотно участвовали в дегустациях, покупали подарочные бутылки с белым и красным вином, уплетали нехитрые закуски за круглыми столиками кафе.

За первые два часа Оля успела познакомить Никиту чуть ли не со всей бизнес-элитой. Владельцы холдингов, магазинов, банкиры, рестораторы, известные сомелье, коллекционеры, поставщики улыбались ей и пожимали руку ему. Фамилии Шурыгина и Замятин звучали гордо, а в паре производили еще больший эффект. Время летело незаметно.

Ольгу знали многие. Относились к ней чутко и уважительно, это отношение автоматически доставалось и Никите. Она порекомендовала ему двух надежных поставщиков, представила въедливому колумнисту одного из глянцевых изданий, отобрала несколько рекламных проспектов, на которые следовало обратить внимание, и при этом, разумеется, чувствовала себя в своей тарелке. С Никитой общалась сухо, по-деловому, а он в ответ то отвечал тем же, то иронизировал, за что получал укоризненные взгляды.

– Ты уже думал насчет повара?

– Думал.

– И что?

– Он мне нужен.

– У меня есть один на примете. Правда, у него высокие требования, но, честно говоря, он того стоит.

– Если он лучший, то я согласен на все.

– Он лучший. – Оля остановилась, повернулась к Никите и добавила: – Но он немного… чудной.

– Человеческое мясо?

– Что?

– Он предпочитает готовить бифштексы из человеческого мяса?

– Нет, – Оля тяжело вздохнула. – Он творит только под музыку Моцарта и на кухне строго придерживается правил фэн-шуй.

– Полагаю, я это переживу, – улыбнулся Никита. – Спасибо.

– Еще он занимается йогой – в перерывах между приготовлением блюд.

– Я вот думаю, может, мне лучше не знать… э-э-э… особенностей его характера? Меньше знаешь – крепче спишь. Тем более что никакой фэн-шуй и позы льва и дракона не заставят меня отказаться от лучшего шеф-повара. Пусть его заскоки станут для меня сюрпризом. А что-то не видно твоего бывшего мужа. – Никита резко переключил разговор на другую тему и огляделся по сторонам. – Я настроен на решительные ухаживания. Надеюсь, Константин меня не разочарует и скоро появится.

Ольга опять покраснела. Она обмахнулась рекламным проспектом, как веером, и сказала то, что вовсе не собиралась:

– Он сегодня приезжал в офис… ко мне на работу. Я, правда, не поняла, зачем… мы только поговорили – и все.

Через секунду ей пришлось покраснеть еще больше: Никита смотрел на нее пристально, удивленно и насмешливо.

– Он приезжал к тебе?

– Да.

– Неплохо… И что он сказал в свое оправдание?

– Ничего. Он просто…

Оля опустила глаза, затем вновь посмотрела на него, затем отвернулась. Рассказывать о своих предположениях, которых, собственно, нет, ворошить прошлое, обсуждать настоящее она не готова. Слова вылетели сами собой, а обратно их, увы, уже не вернешь.