UR.ANUS
Избранное
вернуться

Аронзон Леонид Львович
Шрифт:

1969

" Всё — Лицо: лицо — Лицо "

ВСё ЛИЦО: ЛИЦО — ЛИЦО, ПЫЛЬ — ЛИЦО, СЛОВА — ЛИЦО, ВСё — ЛИЦО. ЕГО. ТВОРЦА. ТОЛЬКО САМ ОН БЕЗ ЛИЦА.

1969

" Благодарю Тебя за снег, "

Благодарю Тебя за снег, За солнце на Твоем снегу, За то, что весь мне данный век Благодарить Тебя могу. Передо мной не куст, а храм, Храм Твоего КУСТА В СНЕГУ, И в ней, припав к Твоим ногам, Я быть счастливой не могу.

1969

ЗАПИСЬ БЕСЕД

I

Чем не я этот мокрый сад под фонарем, брошенный кем-то возле черной ограды? Мне ли забыть, что земля внутри неба, а небо — внутри нас? И кто подползет под черту, проведенную, как приманка? И кто не спрячется за самого себя, увидев ближнего своего? Я, — ОТВЕЧАЕМ МЫ. Ведь велико желание помешаться. Запертый изнутри в одиночку, возвожу себя в сан Бога, чтобы взять интервью у Господа. Больно смотреть на жену: просто Офелия, когда она достает из прошлого века арфу, пытаясь исполнить то, чего не может быть. Или вырыть дыру в небе. На белые костры церквей садятся птицы, вырванные из ночи. Или в двуречьи одиночества и одиночества, закрыв ладонями глаза, нарушить сон сов, что эту тьму приняв за ночь, пугая мышь, метнутся прочь. На лугу пасутся девочки, позвякивая нашейными звонками. Где нищий пейзаж осени приподнят старым дождиком, там я ищу пленэр для смерти. И ем озерную воду, чтобы вкусить неба. Свистнув реки по имени, я увожу их вместе с пейзажами. И ем озерную воду, чтобы вкусить неба. Но как уберечь твою красоту от одиночества? Очарован тот картиной, кто не знает с миром встреч. Одиночества плотиной я свою стреножу речь. Кто стоит перед плотиной, тот стоит с прекрасной миной: рои брызг и быстрых радуг низвергают водопады. На другом берегу листвы, — нет! на другом берегу реки, в ее листве я заметил ящерицу: что это была за встреча! — Софья Мелвилл Софья Рита Софья Михнов Софья Галецкий Софья Данте Софья Господь Бог! Пустые озера весов взвешивали миры и были в равновесии.

II

(Партита № 6 партита № 6 номер шесть номершесть номершесть номершестьномершестьномершесть) или вырыть дыру в небе. Многократное и упорное: не то, не то, не то, не то Многократное и упорное: то, то, то, то, то, то, то, то Смолчал: ужели я — не он? Ужаснулся: суров рождения закон: и он не я, и я не он! Лицо на нем такое, как будто он пьет им самую первую воду. Его рукой — немногие красавицы могли бы сравниться с ней! — я гладил всё, как дворецкий, выкрикивая имя каждого: гладил по голове: сердце чьей-то дочери, свое старое, засушенное между страниц стихотворение, — голову приятеля, голову приятеля, голову приятеля. Буквально надо всем можно было разрыдаться. Сегодня я целый день проходил мимо одного слова. Сегодня я целый день проходил мимо одного слова. Уже не говорили — передавали друг другу одни и те же цветы, иногда брали маски с той или иной гримасой, или просто указывали на ту или иную, чтобы не затруднять себя мимикой. Но вырвать из цветка цветок кто из беседующих мог? И я понял, что нельзя при дереве читать стихи и дерево при стихах, и дерево при стихах, и дерево при стихах.

III

В. Хлебникову

Если б не был он, то где бы был его счастливый разум? Но возможно, он и не был — просто умер он не сразу. И если был он где, то возле своего сидел кургана, где пучеглазые стрекозы ему читали из Корана. И где помешанный на нежном, он шел туда, ломая сучья, где был беседой длинной между живую кровь любивших чукчей. И там, где маской Арлекина заря являлася в тумане, он там, где не был, — всё покинул. И умер сам, к чему рыданья? И умер сам, к чему рыданья? В его костях змеятся змеи, и потому никто не смеет его почтить засмертной данью.

IV

Меч о меч ——— звук. Дерево о дерево —— звук. Молчание о молчание — звук. Вот двое юношей бородоносцев. Вот двое юношей думоносцев. Вот юмор Господа Бога — закись азота! И я восхитился ему стихотворением: — Не куст передо мной, а храм КУСТА В СНЕГУ, и пошел по улице, как канатоходец по канату, и я забыл, что я забыл, и я забыл, что я забыл. Два фаллические стража по бокам большой залупы — то Мечети пестрый купол в дымке длинного пейзажа. Черный воин в медном шлеме — так мне виден Исаакий, и повсюду вздохи, шелест, будто рядом где-то маки. Вот стрекоза звуколетит. И всё летящее летит. И всё звучащее звучит.

V

БАБОЧКА

(трактат)

ВСЮДУ бабочка летит неба бабочка летит славы бабочка летит Михнова бабочка летит мыслью бабочка летит звуком бабочка летит в виде бабочки летит верхом на бабочке летит на фоне бабочки летит на крыльях бабочки летит НА НЕБЕ БАБОЧКА СИДИТ

VI

А я становился то тем, то этим, то тем, то этим, чтоб меня заметили, но кто увидит чужой сон? Я вышел на снег и узнал то, что люди узнают только после их смерти, и улыбнулся улыбкой внутри другой: КАКОЕ НЕБО! СВЕТ КАКОЙ!

1969

" Уже в спокойном умиленьи "

Уже в спокойном умиленьи смотрю на то, что я живу. Пред каждой тварью на колени я встану в мокрую траву. Я эту ночь продлю стихами, что врут, как ночью соловей. Есть благость в музыке, в дыханьи, В печали, в милости твоей. Мне все доступны наслажденья, Коль всё, что есть вокруг — они. Высоким бессловесным пеньем приходят, возвращаясь, дни.

1969

" Отражая в Иордане "

Отражая в Иордане непонятный людям танец, душа летает мертвеца. Теперь покойник — иностранец: кусок спины, кусок лица. Душа цела. Душа бойца нас вопрошает: «Изральтяне, кто отомстит меня, юнца?» «Я, — отвечаем мы, — за нами, за нами — мы. Нам нет конца, на сыновьях лицо отца, и впереди нас только знамя с небес смотрящего Творца, и знамя это — небеса!».