— Я бы воздержался от комментариев. Апокалипсис — это очень серьезный документ, и то, что он в себе содержит, — это НАДЗЕМНОЕ по существу. А разменивать на мелочи наших состояний — это еще и еще унижать его, мне бы не хотелось добавлять и свой голос туда.

— Что ж, и это войдет в нашу беседу. Только этим и ограничитесь?..

— Конечно.

— Тогда… Как бы сказать… Я понимаю, что наша беседа носит популяризационный характер. И тем самым вы обозначили уровень, переступать который не намерены.

— Мне не хотелось бы. Да это и мало что даст. Там нет буквального смысла, в «Апокалипсисе». А давать расшифровку — ни к селу, ни к городу. Это надо, так сказать, десять «Апокалипсисов» еще рядом написать: что что обозначает…

— Но вы не хотите хотя бы подступы обозначить?..

— Нет-нет, люди имеют столько, что, дай Бог… «Апокалипсис» этим людям ничего не дает, кроме того, что они могут еще больше заблудиться. Потому что нету ключей к нему. И здесь, как говорится, уровень гуманитарной помощи по поводу этих ключей тоже не сработает. Люди уже наотмы-кались себе на голову. У Будды есть изречение, что если глупый на свое несчастье встретит большое знание, оно разобьет ему голову, как глиняный горшок. Не надо идти на поводу вот такой волны — даже не модной, я бы сказал, такой уже захлестывающей волны ментального всеведения, вседоступности и так далее… Для того, чтобы понимать «Апокалипсис», надо хорошо знать апокрифические Евангелия, в том числе и тексты Деяний Иоанна.

— Они опубликованы?..

— В последнее время публикуются. Это из кумранских рукописей, Евангелия Фомы, Магдалины, Иуды… Это — ГНОЗА.

Это — гностическое учение колоссальной мощности, колоссального объема, нагруженности интеллектуальной. А жевать все это и давать в качестве жеванки — это унижение текстов, вот так бы я сказал.

— Алексей Николаевич, но вы только «Апокалипсис» выделили в этой связи?..

— А ты спросил о другом?..

— Тогда я спрашиваю: о чем еще вы не будете говорить?..

— По сути дела: что не спрашиваешь, то и не говорю.

— Ну, откуда ж мне знать…

— Это — бессмысленные наши речи, и мои в данном случае — о чем говорить или не говорить. Не надо людям делать легко то, что они должны в труде и страданием зарабатывать, имея в виду даже область знания. А то многие готовы, так сказать, до седьмого пота работать, чтобы машину купить, а чтобы приобрести высшее знание — то лучше даром… Это — жульничество высшего класса!

— Да, это весьма щелкнет по носу тех, кто нос подставил… Но это держит нашу беседу на некотором уровне: на чердак, ребята, не полезем…

— Совершенно верно. И не нужно. Это все равно что человеку не готовому и не знакомому с электротехникой идти на большую подстанцию. Я против вседозволенности в области истечения знания.

— Что ж, тогда закруглим эту беседу так: хотели популярного, доступного уровня — получайте его… Хотите более высокого уровня — готовьтесь к трудному восхождению.

— Другую готовность надо иметь. И надо уметь трудиться.

Даже можно и сказать, но энергии для того, чтобы освоить сказанное, в людях не будет. Они прочитают это — как считалку какую-то, да еще посмеются…

А это специально сейчас разжигается в людях: всетребовательность, вседоступность, это — тоже инфернальный прием… Почему-то ведь не дают ключи от ядерных боеголовок первому встречному: только президент имеет право… А тут — все расскажи, разжуй. Тут получается так: телевизором пользуются люди, а много ли они знают о нем?.. А начни человек — специалист — рассказывать, как устроен телевизор, ведь сразу и не поймут…

Но смотрят. Так вот телевизор извлекает из человека то, что нужно телевизору, вернее, тем, кто ведет передачи, — ну, я грубо говорю. Так что и сейчас, когда подали неподготовленным людям определенную литературу, то те, кто это сделал, они знают, зачем они это делают. А ты хочешь, чтобы я помогал им. А я не хочу помогать.

— Я-то доверяюсь вашей воле и ее не насилую… Я представляю в разговоре с вами определенный, освоенный уровень — уж какой есть… Что ж, отступаю, утешаясь сказанным в «Живой Этике»: «Каждая капля, мимо упавшая, обращается в жгучую кислоту. Насильственное набухание дает лишь водянку… Поэтому только качество, но не количество. Каждый постучавшийся отвечает сам, но зазванный ляжет жерновом на шею звонаря». («Община». X, 15).

— И в «Общине» же говорится: «Невозможно исчислить вред миссионеров и нельзя без презрения увидеть, как на базаре продается Учение с уступкой. Умейте понять, что сознающее свое значение Учение не будет выставлять себя на базаре» (Х. 15).

В этом месте очень страшная вещь происходит: как вседозволенность в отношении природы, так и вседозволенность в отношении знания, какого бы высокого уровня оно ни было. Все стягивают вниз…

— На уровень живота, хотя природа поставила его ниже головы.

— Живота, продажи. Тут надо людей учить определенной культуре, вот этой иконостасности знаний: что есть вещи, которые внутри нас должны быть ни с чем не смешиваемые. А то — тут же «Апокалипсис», тут же — «Веселые картинки», Нострадамус, тут же новые песни эстрады… Люди должны задуматься, люди должны понять серьезность всего того, что происходит.