Я осмеливаюсь (у!) уточнить:

— Спрос должен несколько превышать предложения, не так ли?

Отец меня не слушает.

— Причиной кризисов и войн всегда была экономика. Адская проблема. Адская — ибо неразрешимая. Проблема поисков равновесия, между производством, занятостью, потреблением, прибылью, накоплением, капиталовложениями. Равновесия невозможного, если ко всему этому добавить собственность на сырье и валютные гегемонии.

Э, в экономике и я кое-что кумекаю.

Проблема — сами знаете, люди, — в координации цикла «производство — потребление», во все большем его совершенствовании.

В создании не просто новых, а и непрерывных потребностей, ждущих удовлетворения, в поддержании высокой — но не слишком — покупательной способности.

В наличии постоянно расширяющегося рынка. Так что я считаю сверхправильным наше нападение на Европу под видом помощи.

Ахаха!

Вот только не уверен, хорошо ли это, если отец узнает, что я разбираюсь — эхма! — в экономике. Кто понимает толк в экономике, тот стоит у кормила — у! — власти.

Э! Эдуард потому и любит Иоанна, что малый ничего не смыслит в экономике.

Но — о — он не может любить его только за это.

— Отец, расскажи мне все.

Бог милостиво продолжает рассказ:

— Один пастырь из Алабамы — я имею в виду человека, который разводит овец, — нашел гениальное решение.

Эге, гениальное! Кто гений, так это я.

— Проблему экономики можно было решить, лишь обеспечив безостановочный сбыт продукции. И единственный способ сделать это состоял в том, чтобы лихорадочно пополнять количество мусора. В том, чтобы приучить людей не трястись над новыми вещами, а пользоваться ими вовсю, дабы скорее отслужили свой срок. А еще лучше — покупать и тут же выбрасывать.

Подумаешь, открытие! Мы так и делаем.

— Приучить-то приучить, но как?

А?

— Этот пастырь, ставший под именем Адама первым папой церкви отказа, построил расчет на типичной для нашего народа склонности к мистицизму и идолопоклонству. Ведь не секрет, что серьезным основанием для рождения у нас капитализма послужили в свое время религиозные мотивы.

— А, понял! Тогда и появилась церковь отказа.

— Вот-вот. Гениальная идея Адама заключалась в том, чтобы сделать мусор священным, обожествить его. — (Ох ты, интересно, с чего это вдруг отец принял постный вид?) — Новая религия образовала единое целое с экономикой. Экономические законы капитализма — наконец-то в чистом виде, без коррективов, — стали моральными законами, религиозными заповедями, политическими ориентирами.

Еще бы! Ясно. А вам нет?

Но у моего папаши такое лицо, будто он пьет отраву.

— Единое целое между экономикой и духом. Потребление, расточительство стали непременной обязанностью, почетным долгом перед богом и обществом. Ты знаешь, как измеряется объем производства, богатство страны?

— (О!) Определением среднего количества мусора, ежедневно производимого каждым гражданином.

— Браво, малыш!

Малыш? Ишь ты, малыш. Ричард.

— Наша задача — достичь сорока фунтов на душу населения. А у нас всего-навсего двадцать пять. В Европе было фунтов пять-шесть. Теперь, после нашего нашествия, будет и того меньше.

Бедные европейцы! Зато нам повезло.

Mors tua vita mea [6] .

Друзья! Мне хочется — и я не собираюсь противиться порыву — осенить себя нашим ритуальным знамением.

Знаком нашей Святой Троицы.

Я касаюсь лба, груди, живота.

Производство, потребление, помойка.

Лоб символизирует производство. У! Ум.

Грудь означает покупку, потребление товара. По желанию, по сердцу.

Живот — помойная яма. Все возвращается к началу.

Э, этого я не знал. Не думал об этом.

Не придавал смысла этому тройному знаку.

У, удивительно!

— Сперва было трудно, но Адам и его кардиналы безжалостно убирали (не случайно топя в мусоре) граждан, которые, осмеливаясь использовать, утилизировать то, от чего отказывались другие, то есть находили вторичное применение мусору. А лучших потребителей ждали все новые награды и поощрения.

Вот и Бетти на днях получила очередную медаль.

У, у нее в комнате куча призов, кубков, грамот, почетных дипломов, моделей, аттестатов.

— В дальнейшем новая религия окрепла, и ее приняли поголовно все.

— А как же ликвидация аристократов? Ведь она была.

— Ну и что? Я устроил ее для всеобщей встряски. Для доказательства своей силы. Религии нужны еретики, с которыми бы она боролась. Если еретиков нет, их надо выдумать. Аристократов к тому времени фактически уже не осталось, так что расправу над ними можно считать игрой, шуткой.

Ох, хороши шуточки. Граф-то Оклахомский!..

И-и-и, и барон Небраскский, отец полковника Энея.