Юноша робко приблизился к потрескавшемуся столу и, как учила тетя, низко поклонился. Небрежным движением пальцев отшельник указал на грубо сколоченный табурет. Винстон уселся и замер, боясь даже пошевелиться. Колдун же вперил свой пристальный немигающий взгляд туда, где у юноши туловище переходило в худую шею. Но время шло, ничего не менялось. Некстати зачесался нос. Потом начали неметь ноги, а в довершение всех несчастий захотелось сходить по малой нужде. Сначала Винстон, моля все Великие Силы, чтобы не потревожить отшельника, почесал нос. Потом начал потихоньку ерзать, стараясь размять млеющие ноги. Еще минут на пятнадцать Винстону хватило силы воли, но желание справить нужду пересилило, и он несмело спросил:

— Извините, а много ли вам еще времени надо, чтобы понять, есть ли у меня способности?

Отшельник невозмутимо перевел свой странный немигающий взор выше и посмотрел юноше прямо в лицо. Однако, к удивлению Винстона, ощущения, которое обычно возникает, когда люди встречаются глазами, не было, словно старик был слеп, несмотря на то, что и зрачок, и радужка вроде бы были в порядке, если не считать ее странного блеклого серого цвета.

— Мне хватило одной минуты, — разлепил губы отшельник. — Просто было интересно, сколько ты сможешь просидеть, изображая из себя императорского гвардейца гранитной сотни на посту.

В душе Винстона всколыхнулась обида за такое издевательство, но ее тут же вымыло жгучее любопытство.

— У меня есть дар?!

Этот вопрос его мучил с того самого дня, когда он, сорвавшись с крыши трехэтажного здания, даже не отбил себе ноги, на которые так удачно приземлился. А уж когда внезапно появившийся порыв ветра раскидал уличную шпану, подстерегшую его с друзьями в одном из беднейших кварталов города, куда они попали в поисках приключений, в их семье в открытую заговорили, что у младшего из Варнау, возможно, есть дар. Визит к адепту Земли ясности не добавил, он способностей в юноше не разглядел, но, как известно, каждая стихия наделяет своего служителя возможностью узнавать лишь подобного себе.

— Да, у тебя есть способности. Ты мог бы стать неплохим купцом. Ладно, ладно, не смотри на меня как Гварг [1] на сырое мясо. Есть у тебя способности к одной из Великих сил — тебя отметил Воздух. А вот радоваться не спеши, время покажет, дар это али крест. Но одно ведаю точно: это твоя судьба.

— Винс! Ты как баба прихорашиваешься! Мне на сборы хватило пяти минут! — Торстена, как всегда, когда он загорался какой-то идеей или куда-то спешил, буквально переполняла энергия, и тратить драгоценные мгновения на «пустые» сборы ему казалось кощунством.

— Вот и радуйся, что твои три тонюсеньких волоска на подбородке такого же белого цвета, как и вся твоя шевелюра, которая больше бы подошла какой-нибудь смазливой леди, а не оболтусу, прожужжавшему мне все уши о планах стать великим воином, — Винстон с раздражением смочил слюной палец и потер порез, который с трудом разглядел в старинном мутном бронзовом зеркале. — Если же я неделю не побреюсь, то меня от дикого горца с Эльтруских гор не отличишь.

— Хватит болтать, пойдем уже, — Торстен нисколько не обиделся на привычную подначку. Он и действительно был довольно смазлив, но внушительные мышцы и репутация одного из самых отчаянных забияк во всем купеческом квартале начисто отбивали желание подшучивать по этому поводу у любого другого, кроме его лучшего друга. Взгляд ярко голубых глаз юноши не только с легкостью разбивал девичьи сердца, но и порой буквально светился яростью и желанием подраться, отлично предостерегая остряков.

На улице было не протолкнуться. Солнце уже скрылось за крышами домов, и многочисленный торговый и ремесленный люд вовсю спешил домой в объятия заслуженного отдыха. Этот район Ортсмута только назывался купеческим, на самом деле здесь жили люди из совершенно разных сословий: ремесленники, купцы, магистратские чиновники, попадались даже дома жалованного дворянства, а недалеко от таверны отца Торстена, почтенного Загфрида Алфхилда, и вовсе возвышался особняк какого-то барона. Единственное, что объединяло здешних жителей, — все они были зажиточны, могли позволить себе не самое дешевое в городе жилье, немалые платежи за освещение и уборку улиц, сборы на городскую стражу, регулярно патрулирующую улицы.

Юноши умело лавировали в толпе, пробираясь в сторону просторного двухэтажного дома, притулившегося всего через одно здание от «акульего ушка» — узкого моста, перекинутого над каналом и ведущего в ремесленный квартал. Даже несмотря на заполненные улицы, Винстон, не особо утруждаясь, не терял светлую шевелюру своего друга из вида. Сам юноша не мог похвастаться большим ростом, а вот Торстен был не только прекрасно сложен, но и высок.

Хватило бы одного взгляда на возвышавшиеся вдоль мощеной улицы строения, чтобы понять, что и на краю купеческого квартала селились далеко не бедные горожане. А тот дом, к которому направлялись друзья, смотрелся роскошно даже на этом фоне. В отличие от соседних зданий, традиционно построенных из обожженного кирпича, он был возведен из тесаного камня, облицован плитами красного и черного мрамора, украшен орнаментом в виде обвитой гирляндами оливковой ветви с двумя побегами и другими роскошными барельефами.

Когда они, слегка запыхавшись, ввалились в просторную трапезную на втором этаже, там уже собралась вся компания. Комната была ярко освещена множеством свечей в изящных канделябрах, и в ней витали чудесные запахи наготовленных яств и каких-то благовоний. Потянув ноздрями разлитые в воздухе пьянящие ароматы, изрядно проголодавшийся Винстон сглотнул слюну.

Их появление было встречено дежурными шутками про братьев-близнецов, которые, несмотря на каприз природы, сделавший их столь непохожими, никогда не расстаются. В этих словах имелась некоторая толика правды. Конечно, никакими братьями они не были, но вот с шести лет действительно оставались не разлей вода. Но всему приходит конец, и именно по этому поводу сегодня все здесь собрались.