Торстен происходил из семьи выходцев из Норденских островов, однако к народам стран союза Великих Сил чистяки особо и не придирались (это было чревато). Куда хуже обстояло дело с тем, что Тидш являлся самым что ни на есть чистокровным ашиадом, а пирушка по случаю «начала взрослой жизни» проходила как раз в доме его родителей, поэтому надеяться, что толпа будет довольствоваться разбитыми в доме стеклами, не приходилось.

Тидш метнулся в родительскую комнату и через несколько секунд примчался с арбалетом и связкой болтов. За пояс у него был заткнут длинный кинжал. Несмотря на явную несвоевременность таких мыслей, Винстон мимолетно удивился — разрешение на хранение даже охотничьего арбалета стоило очень дорого, так повелось еще со времен безуспешных попыток искоренить заказные убийства во времена второй дворянской смуты.

— Ну, что, покажем этой мрази! — Торстен деловито содрал со стены пару закрепленных там топоров и протянул один Винстону. В его глазах плескалось веселье и предвкушение боя.

Да он же пьян, — ужаснулся Варнау, — мы все пьяны, да и будь трезвыми, какие из нас бойцы! Нас всего семеро, двоим нет еще и шестнадцати! Толпа сметет и не заметит! Проклятье! Ну почему Тидш сегодня отпустил наемника, которому платили его родители за охрану дома?! Хотя что бы смог сделать даже один профессиональный воин против разъяренной толпы? Мы обречены! Я так и не успел признаться в своих чувствах Лейд… Нет, не поддаваться панике! Нужно что-то придумать. А что если… Тогда у меня получилось, может, и сейчас удастся обратиться к силе Великой стихии?

Ворвавшийся через разбитые витражи ветер свободно гулял по трапезной, заставляя пламя свечей трепетать и гаснуть под его напором. По стенам комнаты плясали пугающие тени, а с улицы доносился рев разъяренной толпы. На пару секунд подростки замерли в растерянности, но несколько новых камней, влетевших в окна, вырвали их из оцепенения.

— Быстро вниз, попробуем остановить их на лестнице! А вы сидите здесь и не высовывайтесь, — Торстен одним рывком перевернул еще полный всевозможной снеди стол и укрыл за ним женскую часть компании. По выстланному мягкими коврами полу с жалобным звоном покатились осколки посуды, остатки кушаний, растекались пятна изысканных вин.

Оказавшись у лестницы, Винстон отдал топор Ригу, а сам судорожно стал пытаться вспомнить, что же он сделал полгода назад, лежа на мостовой и понимая, что жить ему осталось несколько минут. В дверь что-то бухнуло. Похоже, нападавших организовывал кто-то умелый: погромщики запаслись бревном, с успехом заменявшим таран.

Винстон понял, что волосок, отделяющий всю их компанию от смерти, как никогда тонок. В шансы остановить разгоряченную толпу при помощи оружия он верил даже меньше, чем в действенность призывов к миру и смирению. С оглушительным треском засов на двери лопнул, и внутрь ринулась пьяная голытьба. Сами Чистые благоразумно держались чуть позади. Наверху в ужасе завизжали девушки.

Первый из ворвавшихся в дом рухнул со стрелой в животе. Рука у Тидша не дрогнула, и он всадил болт прямехонько в здоровенного детину, вооруженного топором. Раненый был мгновенно опрокинут, и толпа ринулась к лестнице. Вслед за кое-как вооруженными оборванцами осторожно протиснулась пара Чистых, сжимая в руках короткие мечи. Под просторными балахонами угадывалась кольчуги, лица скрывали традиционные белые маски.

Еще один из нападавших упал под ноги толпе, удачно встретившись лицом с тем самым булыжником, чье появление в трапезной минуту назад прервало шумную пирушку: Торстен метко вернул «подарочек». Но остальные, словно и не замечая первых потерь, хлынули к лестнице. Замелькали топоры, ранее украшавшие стену, и стулья, которыми вооружились остальные ребята. Еще несколько нападавших рухнули, истекая кровью. Комната наполнилась криками ярости и боли.

Очередной оборванец пригнувшись кинулся к Торстену, но был встречен страшным ударом сапога, сломавшим ему челюсть и отбросившим под ноги разъяренной толпе. Тидш сделал новый выстрел из отцовского охотничьего арбалета, на этот раз не столь удачный — болт, нацеленный в грудь одному из Чистых, попал в плечо только что протиснувшемуся в выбитые двери толстяку, совсем недавно бывшему владельцем потихоньку хиреющей таверны, конфискованной у него за долги на прошлой неделе. Судя по всему, сегодня он пришел в дом своих кредиторов с твердым намерением рассчитаться с «кровопийцами, наживающимися на страданиях честных гирских работяг», а заодно чем-нибудь поживиться в жилище богатых ашиадов.

Один из нападавших ловко взмахнул цепью. Торстен хотел отшатнуться, но на узкой лестнице, подпираемый другими защитниками дома, он не мог увернуться и лишь попытался заблокировать удар. Цепь захлестнула древко, удачливый оборванец резко дернул на себя, стремясь опрокинуть противника, но Торстен успел сделать шаг вперед и вбил декоративный полудрагоценный камень, заменявший противовес секиры, в висок погромщику. Однако тут удача ему изменила — споткнувшись о тело ранее убитого им нападавшего, юноша пропустил сразу несколько сильных ударов и, обливаясь кровью из рассеченной головы, рухнул под ноги толпе, опьяненной безнаказанностью и вседозволенностью.

Завидев, что наиболее опасный из оборонявшихся смят, в бой вступили доселе лишь наблюдавшие Чистые, один из них отработанным движением перехватил неумелый удар кинжала Тидша и вогнал ему лезвие в живот.

С яростным криком Риг обрушил секиру на голову Чистого, занесшего свой меч над упавшим Тором, но выдернуть оружие уже не успел. Клинок второго фанатика перерубил обе кисти, сжимавшие неудобную декоративную рукоять. Риг еще успел в ужасе раскрыть рот, уставившись на хлещущую из обрубков рук кровь, когда кузнечный молот впечатался ему в лицо. Троих подростков, оборонявших лестницу со стульями в руках, забрызгало ошметками мозгов всегда жизнерадостного и острого на язык приятеля. Они в панике побросали свое импровизированное оружие и опрометью кинулись на второй этаж в тщетной надежде сбежать от неминуемой смерти.