Одна моя коса земле шептала что-то,

О том ли, что лужок весь солнцем освещён,

Или о тишине? Ведь может от того-то

Коса, стараясь не нарушить тишины,

С травой шепталась так, что слов не разбирал я

Но был уверен в том, хотя и не слыхал я,

Что не замешаны тут сказочные сны

О лени золотой или находке клада:

Коса поведала всё то, что было надо:

О спугнутой змее, о яркости цветов —

Любимом детище болотистых лужков,

Свершилось то, о чём труд может лишь мечтать:

Коса дала траве возможность сеном стать.

В краю, где жизнь зовётся выживанье

(А жизнью быть не может, это ясно) –

Вдруг старый дом сверкает свежей краской,

И там — рояля гулкое звучанье.

А он копал по холоду картошку,

Считал обеды (чтоб по кучке н`a день).

Стоял тут, на своё богатство глядя,

И слушая раскат аккордов мощных.

В дому рояль… И стены свежекрашены…

Или деньжата завелись случайно?

То ль юная любовь дурит отчаянно,

То ль старая вдруг стала бесшабашною –

Не утонув в быту изжитых лет,

Урвать у жизни музыку и цвет.

Наш поезд, одолев крутой подъём,

Замедлил ход. И на плато пустом

Кривые, низкие стволы — дубняк –

Теснились без клочка земли, в камнях.

Сквозь эту монотонность поезд шёл

По плоскогорью ровному, как стол,

Тут никого на много миль кругом!)

И вдруг мы видим — человек живой

Стоит в дверях, огромный и худой,

Заполнив хижины дверной проём.

Казалось, упади он внутрь, в свой дом,

Коснулся б головой другой стены…

Но он стоял, он не сгибал спины,

Как дуб был крепок, а суров и худ –

Не от нужды: кругом дубы растут –

И свет и отопленье есть зимой.

Вон и свинья и кура под стеной,

В цистерне дождевая есть вода,

И даже развлеченье: поезда.

Он рассмотреть мог наш вагон-буфет,

А мог бы и рукой махнуть нам вслед.

Мы все в укромный уголок

За ироничными словами

Взволнованную суть скрываем

От тех, кто нас поймать бы мог.

Но маской не прикрыв лица

Мы вынуждены на признанье:

Чтоб вызвать друга пониманье –

Разоблачиться до конца.

Все, начиная с тех детей,

Кто мысли мастерски скрывает

И в прятки с Господом играет,

Должны раскрыться без затей.

Иссох колодец у дверей.

И мы с канистрой и ведром

Отправились, оставя дом

Туда, где вроде тёк ручей.

Октябрь прохладен, светел и…

Да, это был предлог скорей

По полю нашему идти,

Идти в наш лес, где наш ручей.

Как на свидание с луной

Бежали мы, но только ей –

Ей не до нас теперь: без птиц

Без листьев меж пустых ветвей

Нам показалось что, в лесу

Нас гномы прячут от луны

И мы по правилам игры

Со смехом удирать должны,

И вдруг мы встали. Просто так.

Поняв, что волею своей

Мы сотворили тишину

И в ней услышали ручей,

Одной и той же нотой он

Но чуть по разному звучал:

То лунных лезвий тонкий звон,

То жемчуг в заводь рассыпал.

Рваные тучи от края до края,

Пустая дорога блестит.

Искрами кварца брызги взлетая

Смывают следы копыт,

Цветов придорожных краски напрасны:

Пчёл отпугнули дожди.

Будь милой моей в этот день ненастный,

Сквозь бурю и дождь приди!

Умолкли птицы, что пели весной,

Не слышно их голосов.

Наполнен отчаяньем мир лесной -

Эльфы ушли из лесов,

Песня, звеневшая на лепестках,

Осыпалась, не кружит…

Будь моей милой в промокших лесах,