Убрав пейджер, Артем похлопал Семена по плечу:

— Есть у меня еще одна идейка, где можно заработать.

— Где?

— Потом скажу. Ну что, перекурим, и в путь?

Сигареты сгорели мгновенно. Открыв дверь. Казначей громко выдохнул и перекрестился…

После того, как Валентин сделал сообщение на пейджер, несколько минут все напряженно ждали, но лежащая посреди стола «Моторола» не звонила.

— Чего и следовало ожидать, — подвел итог Волгин. — Гуляет наш Тема. Вполне возможно, что в эту самую минуту он подъезжает куда-нибудь к Краснодару. Да?

Вопрос адресовался задержанному, и тот не преминул в очередной раз продемонстрировать раскаяние:

— Извините…

— Запросто. Но покаяние должно быть деятельным.

— Я уже все написал.

— Днем ты говорил, что вообще ничего не знаешь. Давай-ка еще раз припомним, откуда ты должен был забрать свою машину?

— Да не знаю я, где у этого человека гараж! — Перекатников приложил руку к сердцу.

— Как вы сами не понимаете, что никто мне такой информации не даст? У него и имя-то

—Иван, — я думаю, не настоящее. Связывались по сотовому телефону, а того человека, который нас познакомил, сейчас вообще нет в городе, он в Штатах по полгода живет, теперь приедет не раньше ноября. Пожалуйста, я написал вам его данные, проверяйте!

— А Брошкин?

— Да не знаю я никакого Брошкина! А что касается моего телефона, то он, простите, может быть у кого угодно, я в бизнесе уже десять лет.

— Звони Ивану.

Перекатников набрал номер и механический голос опять ответил, что обслуживание абонента временно приостановлено.

— Я не знаю, чем еще вам помочь.

— Ты не нам, ты себе помогаешь. Валентина выставили из кабинета за дверь и провели краткое совещание. В его разгар позвонил Катышев. Кратко обрисовав ситуацию, Волгин высказал свои предположения:

— Где дохнет Казначей — неизвестно. Удастся ли установить Ивана без его показаний — под вопросом. Максима установили. У нас он нигде не светился, а более подробно сейчас, как ты понимаешь, не проверить. Вроде бы проживает по месту прописки, но пока его дома нет.

— Надо ставить засаду. Вас там сколько человек?

— Василич, мы весь день отпахали! Тем более, сейчас его задерживать нет смысла. Сомневаюсь, что он расколется на пустом месте. Завтра узнаем результат вскрытия, почитаем уголовное дело по Брошкину, пленку в главке перепишем…

— Слышишь, Волгин, ты мне паникерские мысли прекрати! Поперечному звонил? Плохо! Созвонись с ним, скажи, что нужно дело возбуждать и этих двоих клоунов тормозить на трое суток, а я к вам выезжаю. На месте решим, что к чему.

Катышев был человек действия, и если стояла дилемма: выбить дверь или ждать, пока откроют он не тратил время на звонки.

Сергей набрал домашний номер следователя.

— А он еще не приходил, — сказала мама. — Это с работы? Что-то случилось?

— Пусть перезвонит, у нас для него хорошие новости…

— Надеюсь, ему не придется никуда ехать? Ведь уже так поздно…

На всякий случай Волгин перезвонил в кабинет прокуратуры. Пока тянулись длинные гудки, вспомнил своих родителей. Он отработал в милиции уже лет пять, а мама все рассказывала ему, как опасно пускать в квартиру неизвестных и гулять поздним вечером…

— Не отвечает, — Волгин положил трубку. — Но сейчас сюда приедет большой босс и всех озадачит.

Прозвонил его мобильник.

— Ты где? — по одному вопросу было понятно, что это Катышев. — Скачи сюда, у нас двойная «мокруха»…

Сигнал тревоги из ночного магазина поступил на пульт дежурного в 03.22. Объект всегда считался спокойным, но в общей массе заявок доля ложных значительно превышает реальные, а потому и дежурный, хоть и передал ее без промеднения экипажу группы задержания, рассчитывал, что скоро все благополучно разрешится. Или кто-то из продавщиц случайно задел тревожную кнопку, или подвыпивший покупатель начал буянить, но был утихомирен охранником до приезда наряда. Официально никаких секьюрити в штате магазина не числилось, но по ночам всегда дежурил кто-то из грузчиков, способных разобраться в несложной ситуации.

Экипажу ГЗ отводится три минуты, чтобы прибыть на место тревоги. Соблюсти временной норматив не всегда возможно по объективным причинам, но в большинстве случаев удается не нарушать его слишком сильно. Раньше машины охраны не имели наружных опознавательных знаков, за исключением номеров «милицейской» серии — обычные неброские «Жигули», на крышу которых в необходимых случаях выставлялся проблесковый маячок. В дневное время, а зачастую и ночью, это позволяло скрытно приблизиться к охраняемому объекту и произвести задержание, а при отсутствии заявок — нести службу в патрульном режиме, не привлекая лишнего внимания. Потом руководство главка сменилось, к власти пришел генерал, до того служившей по пожарной части и разбиравшийся, наверное, в брандсбойтах и баграх, но о борьбе с преступностью имевший представление слабое. Собственно, он и не пытался с ней бороться, в основном, ездил по отделениям и проверял наличие огнетушителей и ящиков с песком, да инспектировал личный состав по знанию правил пожарной безопасности. Но требовалось проявить себя еще как-то, и он, пообещав горожанам увеличить количество милиционеров на улицах и не имея никакой реальной возможности обещание выполнить, издал приказ «раскрасить» машины. Одним из оснований приказа считался крайне спорный вывод о том, что все милицейские водители — полные раздолбай, позабывшие правила дорожного движения и привыкшие к безнаказанности. Машины покрасили и, чисто зрительно, милиции и вправду стало больше, вот только, например, тем же ГЗ задерживать преступников стало несколько тяжелее — если они не были полными болванами, то при совершении злодеяний иной раз оглядывались по сторонам и замечали опасность издалека.