Фролов развернулся, держа перед собой полуторалитровую бутылку водки, прихваченную им из магазина в последний момент. Он и сам не мог объяснить, почему вцепился в нее. Уже слышны были голоса в подсобке, уже Казначей, перегнувшись через прилавок, целился в голову раненого охранника и дурным голосом орал, что надо бежать, а Семен, наступив на лежащую продавщицу, все тянулся к полке со спиртным, шарил взглядом по этикеткам, тыкался в пиво и ликеры и лишь когда за спиной громыхнул выстрел, схватил этот кувшинообразный «пузырь» с удобной для переноски ручкой.

— Я там, кажется, свои «пальцы» оставил, — Семен свернул винтовую пробку. — Будешь?

— Пей… Лимонад не догадался захватить? Фролов закашлялся.

— А по поводу отпечатков не переживай — их же нет в картотеке. Эх, ну почему так? Хотели как лучше, а получилось как всегда…

Фролов стоял, восстанавливая дыхание. Приложился к бутылке, потом еще и еще. Алкоголь не действовал. Казалось, что все происходит во сне.

— Сколько мы взяли? — хрипло спросил он. Казначей помедлил с ответом. Взял у Фролова водку, встряхнул, сделал пару глотков.

— Поехали, нечего тут отсвечивать.

— Сколько? — повторил Семен, не трогаясь с места.

Посмотрев на него, Артем медленно достал из брючного кармана несколько мятых банкнот и поигоршню мелочи. В лучах уличного фонаря монеты отсвечивали тускло и жалко.

— Четыреста двадцать рублей, — сказал Казначей, сжимая добычу в кулаке. — И бутылку водки…

Утреннее совещание у Катышева началось небольшим опозданием. Бешеный Бык, как и Волгин, не спавший всю ночь, оглядел присутствующих воспаленными красными глазами:

— Все собрались? Начнем… Сергей Сергеич, доложите о происшедшем.

— Собственно, докладывать особо и нечего. Ночью, приблизительно в ноль три десять, было совершено разбойное нападение на магазин «24 часа». В торговом зале находились продавщица Клюева Надежда Григорьевна, восемьдесят первого года рождения, и грузчик Чесноков Юрий Антонович, семьдесят шестого. Две других продавщицы дремали в подсобке и ничего, соответственно, не видели. Проснулись от выстрелов. Пока сообразили, в чем дело, и выскочили, преступники скрылись. Вроде бы видели, как убегали двое парней, а потом по улице пронеслась машина. Разглядеть ее не смогли. Нажали тревожную кнопку, вызвали «скорую». ГЗ могла успеть, но на подъезде к магазину попала в ДТП…

— Что с пострадавшими?

— Живы… пока. Находятся в реанимации. У Клюевой — два слепых ранения в грудь и касательное правого плеча, у Чеснокова — два сквозных в предплечье, касательное в шею и слепое — в голову. Похоже, последним выстрелом его хотели добить. Повезло парню: пуля пробила лобную кость и застряла. Или патрон оказался бракованный, или еще что-то. Стреляли, видимо из «Макарова». Пули, гильзы — все нашли. Похищены деньги в сумме около четырехсот рублей и бутылка водки «Поручик Ржевский», полтора литра стоимостью сто шестьдесят рублей. Бутылка стояла на самой верхней полке. Чтобы ее достать, преступник наступил на Клюеву — видимо, считал, что она уже мертвая. На ее переднике остался отпечаток обуви, приблизительно сорок второй размер, но для идентификации он, скорее всего, окажется не пригоден. Разве что поймаем этого подонка сегодня вечером…

— Что вряд ли случится, — закончил Катышев. — Ни малейшей зацепки. Ни свидетелей, ни толковых следов. Может, дактилоскопия что-то даст, но я сомневаюсь, что они работали без перчаток. Судя по всему, это был кто-то из местных. Захотелось продолжения банкета — вот и пошли на разбой. Или местные, или в гости приезжали. Пока потерпевшие не придут в сознание, шансов раскрыть дело у нас мало, но… Будем стараться, — Катышев внимательно оглядел присутствующий оперсостав. — На сегодняшний день это самое серьезное преступление в нашем районе с начала года. Прокуратура возбудила «покушение на убийство», таким образом, старшим по делу у нас получается Волгин. Я подумаю, кого дать ему в помощь. Но это не значит, что тех, кто не попадет конкретно в группу, это дело не касается. Работаем все! В ближайшее время провести встречи со своими «людьми». Если преступники местные — а я все-таки думаю, что это именно так, — то шум по окрестностям должен пойти.

Во второй половине дня Волгин позвонил в канцелярию морга:

— Девушка, здравствуйте, милиция вас беспокоит. Мы вам трупик недавно направляли…

— Тот, который неопознанный?

— Если честно, то мы его уже установили.

— Так приезжайте, оформляйте, как положено, а то он числится у нас черт знает кем…

— Приедем, честное слово. Просто родственников пока не найти, так что официально опознать некому. Но мы стараемся.

— Старайтесь… Так, было вскрытие. Причина смерти не установлена. Звоните эксперту, молодой человек, я вам ничем больше помочь не могу.

Волгин не очень удивился. Время от времени такое случалось, даже когда на трупах имелись, казалось бы, неоспоримые следы насильственной смерти. Что уж говорить о Брошкине: окажись он не в багажнике, а где-нибудь на берегу того же озера, и никто б не заподозрил криминал.

Эксперт оказался на месте и согласился ответить на вопросы.

— Было бы, конечно, лучше, если бы вы лично приехали. Помню, в прежние годы оперативники всегда присутствовали на вскрытии…

Сергей вспомнил, что прежде неоднократно смотрел заключения этого специалиста и поражался стандартной фразе на первом листе документа: «Специалист I категории… стаж практической работы 34 года». Три с лишним десятилетия! Чуть меньше, чем Волгин прожил. Не очень-то укладывалось в голове, как можно столько времени этим заниматься. С другой стороны, от многих медиков приходилось слышать, что с профессиональной точки зрения судебная медицина и патологическая анатомия предметы крайне интересные, и настоящий специалист в таком деле — человек творческий, реализующий свое призвание, а не случайно занявший должность и притерпевшийся к обстоятельствам.