На моем запястье сомкнулся неприятно крепкий захват, и радость поутихла. Два огромных алых глаза смотрели мне прямо в мозги — и без того больные, несчастные мозги.

— Аска. Ты помнишь? Не говори ничего Синдзи.

— Что? Да!

— Пожалуйста. Не говори.

Эта ее косичка, вьющаяся из копны спутанных волос, эта маленькая грудь, этот острый подбородок — и мертвая хватка на моей руке. Худая трогательная девчонка — и ледяной захват. «И это она сейчас балансирует на грани потери сознания».

— Хорошо, — прошипела я. Касание ледяных пальцев выкручивало суставы. — Почему?

— Я же тебя попросила.

— Помню, не скажу. Но почему?

— Синдзи расстроится, — тихо сказала Рей, закрывая глаза. Она получила свой ответ и проваливалась в беспамятство удовлетворенная. Увы, мне ни первое, ни второе не грозило.

— Что здесь?!.

Я обернулась. Обормот и Майя стояли у ворот — в скафандрах, напружиненные, готовые подскочить и сразу кинуться помогать. Ну, это уж нет.

— Стойте, где стоите! — крикнула я, помахав искалеченной рукой. Холод отпускал, но взамен пришла боль.

— Аска, Рей…

— Я же сказала! — прикрикнула я. — Все назад в корабль. Мы заразны, категория «омикрон».

— «Омикрон»? Что это? — прохрипел взволнованный голос Майи.

— Понятия не имею, но мы вместе разберемся, — я показала прикрепленный к предплечью блок данных. — Если ничего не выгорело, конечно. А пока тащите сюда крио-камеру и запечатывайте шлюз.

Они отступили назад, а я только сейчас вспомнила кое-что важное.

— Эй, Синдзи!

— Д-да?

— Взрыв зафиксирован?

— М-м… Первый? Конечно.

— Нет. Второй.

— А, д-да. Т-только что.

— Хорошо.

Я села на пол, и я правда-правда чувствовала то, что сказала. Мне было хорошо.

Вторая доза кровеобразующего препарата пошла куда легче, и я прилегла, опираясь на лапу привода луча-захвата. Пользоваться чем-то, кроме толстого инжектора, обмороженные пальцы мне не позволяли, а Майю я послала в таких выражениях, что даже она, кажется, прониклась серьезностью угрозы. Яркий свет шлюзовой камеры нещадно лупил по глазам, но так было даже лучше. Кровавая — нет, даже не кровавая — дерьмовая резня в недрах «Ируила» не так настырно лезла из памяти. Есть мне не хотелось, и я некоторое время думала, считать ли это симптомом.

«Черт, да может цветные пятна от света надо тоже считать симптомом».

В голове медленно перемешивалось пюре из усталости, тупой боли в десятке мест и понимания, что у меня есть все шансы пополнить ряды мутировавшей нечисти. Вот Аянами хорошо: карантин на несколько дней, жесткое внешнее облучение, и можно гулять смело отсюда. А я смогу свалить, только если в утащенных данных есть информация об этой загадочной заразе. В первую очередь меня интересует инкубационный период.

А вообще, это все обидно, подумала я. У меня в крови самовоспроизводящиеся наномашины с программами против всех известных науке безобразий и их гипотетических штаммов. Мой иммунитет выдержит даже обнимашки с больным «серой известью», но, но… Загадочная дрянь, судя по тому, что я видела, нагло игнорировала все прививки, даже аналитические. Высшее руководство «Ируила» было иммуномодифицировано по полной программе, и вот все равно…

Вспышка.

Я уклонилась от хлесткого удара, потому что подставлять скафандр под такие плети — это неординарно и дебильно. Бугристый хлыст отлетел в сторону, пачкая стены липкой слизью, а квантовый нож наконец издох. Если бы мразь не закрывала мне путь к реакторной зоне, я бы с ней вообще не связывалась, а вот теперь приходилось использовать ультима рацио куда раньше времени.

Плазмакластический удар превратил коридор в оплавленную трубу, с потолка капала бывшая обшивка, а в моем «флоганефе» остался последний выстрел. Повернув в неповрежденную секцию прохода, я обнаружила, откуда вырвался монстр: сорванная дверь — старомодная, на петлях, — какие-то огрызки трупов внутри, и поломанная табличка «Старш… энергетик Макс… Ставропо…».

Я потерла висок. Приступы неприятных воспоминаний — это пройдет. Подумаешь. Главное, понять, что там у нас за зараза такая и когда мне прыгать наружу. Компьютеры «Сегоки» сейчас бодро потрошили кодировку полученных данных. Синдзи очень искренне сообщил через стекло, что Яуллис разрешил это сделать, а я даже не стала всматриваться в его микровыражения.

Какая, в сущности, разница?

Тяжелый вздох. Я обернулась: Рей лежала под баком, из которого медленно сочился тяжелый пар. Жидкий воздух тек на нее тремя дымными струями, охлаждая и защищая. Крио-камеру демонтировали, но сходу притащить ее из трюма в шлюз не получилось. Все-таки я серьезно покромсала интерьер, распихивая по кораблю дронов.