Два шага к своему «лежбищу», в обход Рей, и — слегка припасть на одну ногу.

«Какой позор».

— Уже р-раскодированы, — сказал Синдзи, взрезая тяжелую паузу. — «С-сегоки»?

— Да, Синдзи?

— Д-данные на мой терминал.

— Уточни запрос, Синдзи.

— Выборку по к-ключевым словам «Пятый день», «признаки заражения» и «способы заражения».

— Принято.

Я слушала этот обмен репликами, стоя ко всем спиной. Рядом со мной лучилась холодом Аянами, и в глаза она мне не смотрела. Ослепительный свет шлюза больно царапался, и он мне не нравился.

— Р-рей, — окликнул Синдзи, и я обернулась. В интеркоме виднелась крайне веселая картинка: капитан что-то читал со своего наручного терминала, а у него буквально на плечах висели Ибуки и Нагиса. В их глазах играли блики быстро прокручиваемого текста.

— Да, Синдзи? — ответила Аянами почти в тон ВИ корабля. Я невольно поморщилась.

— Ты к-контактировала с самой средой вируса?

Рей не ответила, ожидая продолжения. В принципе, я бы тоже не возражала против уточнения вопроса: что еще за среда? Сопли этих мутантов? Протобионт?

— Среда содержалась в д-дозаторе, — подсказал обормот, с надеждой глядя на Аянами. — Сферическая к-капсула, метров пять в диаметре.

Мы похожую пакость видели только на камерах наблюдения. По крайней мере, я.

— Ее полностью сожгло первым взрывом, — хладнокровно сообщила Аянами.

А-а, вон оно что. Молодец, Рей. Как знала, что надо выжигать.

— Аска?

— Что — Аска? Нет, я даже не видела ничего похожего вблизи. Только на мониторе.

Синдзи потер щеку и принялся дальше листать текст. Майя только что не постанывала: ей, видимо, мешали читать что-то очень интересное. Каору, склонив голову, шевелил губами, проговаривая что-то. Куда ему, штурману, до микробиологии и генетики.

Мне было до невозможности интересно, что же там такое. За всеми расспросами последнего часа я как-то подзабыла, что могу вскоре превратиться в слизистое когтистое не пойми что.

— Т-так, ну дальше потом, — объявил обормот. — Г-главный вывод: опасен только контакт со средой. П-после попадания в первого носителя вирус может распространяться, но гибнет внутри нового живого организма…

Майя захихикала:

— Бред какой-то. «Творец» же…

— Это не «Т-творец», — оборвал ее Синдзи. — Это когда-то было «Т-творцом». Смотри…

— Э, э! — я помахала рукой перед интеркомом. — Давайте сначала с нами решим, хорошо?

Синдзи кивнул и обернулся к Ибуки:

— Майя, как б-быстро ты сможешь разобраться?

— Полчаса. Ммм… Нет, лучше час.

— Дашь ей два — она и два часа будет копаться, — предупредила я.

— Час, — твердо сказала Майя и убежала к себе. Она стремительно уменьшалась в поле зрения интеркома, Нагиса смотрел ей вслед, а Синдзи тер висок, отражая мой собственный жест.

— «С-сегоки». Данные по «Ируилу» — доктору Ибуки.

Я кивнула ему и очень удачно села на пол — прямо в третью позицию бифудху.

— Нет, ну уроды, представляешь?

Я представляла. Заражать своих сотрудников — это очень, очень некрасиво. А ведь как все начиналось! Целенаправленное моделирование жизни по заданным условиям — вот что такое этот «Пятый день».

— Уроды. Можно подумать, тебе не доводилось такого делать.

Ибуки пошмыгала носом и сделала многозначительное лицо:

— Мне лично — нет!

— Допустим, я поверила.

— Допустим, я тебя… ик!.. не послала.

Я решила не отвечать. Что взять с пьяной женщины? Мне самой уже было сильно хорошо, дурацкая афера с ускоренной эволюцией разошлась на атомы в миллионах километров за кормой «Сегоки». Все было даже почти отлично.

— Интересно, — сказала вдруг Майя, — почему они не свернули проект, когда «Творец» мутировал.

Я поморщилась:

— Ибуки, тебя что, вырубить, чтобы ты прекратила об этом говорить?

— Нет, ну ты только посмотри! Ик! И без того малоизученный вирус перерождается и начинает изменять уже существующие живые организмы! Он же никогда не вмешивался в человеческие гены!

Мне вспомнились эти самые организмы, и выпивка встала в горле колом. Майя еще там что-то пьяно булькала, а я, поставив локти на стол, смотрела в подрагивающее зеркало ликера. В этой дерьмовой ситуации я видела сплошную иронию: люди притащились к черту на рога, чтобы скрытно изучать искусственную эволюцию, устроили все по уму, а потом вмешался неучтенный фактор. Радиационный фон планеты — высоковатый для человека — был куда ниже, чем волтурнский, и «Творец» вдруг изменился. Люди — очень глупые твари, даже когда это очень умные люди, поэтому они с радостью сунули руки туда по локоть. Ведь экспериментировать с себе подобными — куда круче, чем с озером соплей… Вот откуда это у нас, а? Почему мы такие двинутые на идее улучшить свой вид? Наверное, это как-то связано с тем, что по утрам смотрит на нас на всех из зеркала.