— И что там? В файлах во второй папке?

— Я тоже н-не знаю.

Ощущение загадки без разгадки было просто раскаленным штырем, который вошел мне в ухо. Черт, да как же вы меня все!..

— Слушай, ты, идиот!..

Я замолчала — даже не сразу поняла, как так получилось: он положил ладонь мне на губы. Вот просто так взял и положил. Чудесная пауза закончилась одновременно с моим ступором, когда я представила, как на него смотрю.

— П-полегчало?

Сидя на полу, Синдзи массировал кисть, а кровавая пелена медленно сползала у меня с глаз. В левой ладони пульсировало — я его свалила «вторым касанием». О, черт, черт, черт. Так нельзя, Аска. Так совсем-совсем нельзя.

Хвала всему, что только есть на свете: этот идиот хотя бы не понял, что я едва его не убила.

— Да.

Звуки со стоном протиснулись сквозь зубы — зубы рыжей дуры, которой самой не помешало бы настучать по голове. Больше ведь ничего не поможет, правда? Нет, конечно, может помочь хорошая драка с десятком каких-нибудь вирусных мутантов, когда я хладнокровна, собрана и отчаянна. Когда размеренное течение жизни, быт и простое прикосновение к губам не сводят меня с ума.

«Он мог умереть».

— Прости.

Я подала ему руку — ту же самую, которой ударила, потому что мне это показалось очень правильным. И как-то поразительно легко далось слово «прости».

— Б-больно, — пожаловался Синдзи и потер грудь. — Б-больно и быстро.

— Я же извинилась.

— А, ну это все м-меняет, — спокойно сказал он. — Мне, может, лучше дорассказать с т-того конца рубки?

А он еще и юморит, сволочь.

— Постараюсь держать себя в руках, — буркнула я. — Только обойдись без мелодрам своих, хорошо?

— П-постараюсь. Но я всего лишь честно ответил, что не знаю об этих файлах ничего т-точного. Но д-даты обращения к ним очень х-хороши.

— И что с датами?

— Три п-первых файла созданы в первый год м-моего беспамятства. Самый маленький файл — самый ранний.

— Это интересно, но причем тут…

— Большие файлы менялись много раз, н-но там не все логи доступны, — продолжил Синдзи. — П-последнее обращение системы произошло после контакта с тем… Существом из ч-червоточины.

Крылья-ленты, вспышка — и пустота. В нее провалилась я, попав в завихрение фрегата, который возвел сам себя в степень. Я покусала губу: ситуация прояснялась. Синдзи нашел ключ к своей памяти, правда, почему-то только сейчас.

— Что в файлах?

— Т-тройное шифрование. П-полностью закодированная логика.

А, ясно. То есть, он понятия не имеет — знает только, что это как-то связано с полем продвинутой тактики. Ну а «Сегоки» не станет на своих мощностях потрошить свои же секреты.

— А если… — начала я, но Синдзи меня прервал:

— Я купил «Атомфрейм», чтобы взломать их в независимой среде.

— Ну и?

— Ты видишь у нас т-тут «Атомфрейм»? — улыбнулся Синдзи. — Система сгорела при копировании этих файлов. Ф-физически выгорели мозги.

Я кивнула. Вряд ли идиот настолько идиот, что не защитил суперкомпьютер от вирусной атаки самого ВИ. Значит, защита вшита в сами файлы, и защита эта отрастила себе зубы и взяла в каждую лапу по своему цифровому турбоплазменному излучателю.

Печально.

— Погоди, — сообразила я. — Так а почему мы сейчас это обсуждаем?

— Из-за второй папки, А-аска.

— Там те же файлы?

— П-похожие.

У меня внутри как-то неприятно похолодело все: говорят, психи — отличные интуитивы.

— И что там?

— Т-там снова важны даты, — сказал Синдзи и, морщась, растопырил пальцы, выводя новую картинку. Ушибленная кисть плохо его слушалась, но обормот честно терпел, разрывая останки моей совести на куски. — Г-гляди.

Маленький файл с немаленьким числовым названием, контекстное меню и — свойства.

— П-по логам это совпадает с выходом на орбиту П-паракаиса, — сдавлено прокомментировал обормот. — Ты вышла из атмосферы — и был создан этот ф-файл.

В рубке стало еще холоднее, словно бы охлаждающие потроха ВИ фрегата выдохнули мне в лицо свой смешок. Это было тогда, когда я провалилась в дикий и непонятный режим ATF. Когда порвала дредноут.

Я дернула терминал на себя и открыла свойства трех других файлов — их система просто создала, но изменить не успела.