Поговорив с сержантами, командир бригады просто и непринужденно побеседовал с бойцами взвода, рассказал им о сложной обстановке, создавшейся под Сталинградом, о задачах, стоящих перед бригадой.

— Главная задача, — говорил Михаил Фадеевич, — это устройство минно-взрывных заграждений на возможных путях наступления противника. А для того чтобы ее успешно выполнить, нужно в совершенстве знать конструкцию как отечественных, так и вражеских мин, правила обращения с ними.

Закончив беседу, командир бригады, прощаясь с минерами, пожелал всем боевых успехов, а командира взвода спросил:

— Как, товарищ Шелепов, взвод готов к выполнению боевых задач?

— Готовы хоть сейчас на любое, товарищ подполковник! — уверенно ответил лейтенант.

Прощаясь с комбатом, Иоффе сделал ему замечание:

— Плохо! Не знаете, чем занимаются в ротах! А вообще-то говоря, ваш Шелепов молодец! Именно так нужно сейчас проводить занятия!

В машине на обратном пути Михаил Фадеевич негромко, стараясь, чтобы не слышал водитель, заметил:

— Если следовать инструкциям мирного времени, то лейтенанта надо было бы строго наказать за нарушение техники безопасности. Но инструкции писались в мирное время, а сейчас война. Учить людей нужно в условиях, максимально приближенных к боевым. Вот Шелепов и подсказал, как это нужно делать…

Двадцать дней передышки мы не потеряли даром. За это время сформировали еще три батальона инженерных заграждений — всего их в бригаде стало семь. В состав бригады вошел 158-й отдельный батальон специального минирования, 6-й отдельный электротехнический батальон, 17-й отряд электрификации инженерных работ.

Огромное значение при подготовке личного состава бригады к предстоящим боям имела конкретная партийно-политическая работа, которая проводилась под лозунгом «Ни шагу назад». Командиры и политработники, коммунисты и комсомольцы бригады информировали воинов о положении на фронте, рассказывали о зверствах немецко-фашистских захватчиков.

* * *

14 августа войска 62-й армии Сталинградского фронта под натиском превосходящих сил противника отошли на восточный берег Дона на внешний оборонительный обвод от Вертячего до Ляпичева. В этот же день бригада получила задачу начать минирование междуречья Дона и Волги в районах населенных пунктов Вертячий, Песковатка, Рюмино, Сокаревка для перекрытия основных путей к Сталинграду. Это ответственное задание за сравнительно короткий срок выполнили 154, 155 и 159-й батальоны инженерных заграждений.

К исходу 18 августа противник после ожесточенных боев форсировал Дон. По приказу командования фронта 154, 155 и 159-й батальоны инженерных заграждений стали отходить в направлении на Котлубань. На путях отхода наших войск саперы взрывали мосты, устанавливали минные поля, на которых подрывались вражеские солдаты и боевая техника. Минно-взрывные заграждения существенно замедляли продвижение гитлеровцев, вызывали у них минобоязнь.

Утром 23 августа крупным силам танков противника удалось прорваться к окраинам Сталинграда. Бронированный клин фашистов рассек Сталинградский фронт на две части. 154-й батальон Г. И. Гасенко и 159-й А. К. Колмакова остались на северном участке, а 153-й А. В. Ванякина и 155-й Н. В. Ляшенко продолжали минирование в районе Бекетовка, Городище, Орловка и на северной окраине Сталинграда. Задания приходилось выполнять в исключительно трудных условиях, под почти непрерывными ударами вражеской авиации, под угрозой быть отрезанными от своих войск прорвавшимися вражескими танками.

Около полудня 23 августа в штаб бригады поступило тревожное сообщение: гитлеровцы прорываются к Волге в районе Латошинка, Рынок.

Спустя несколько часов немецко-фашистская авиация нанесла массированный удар по Сталинграду. В течение дня несколько сот самолетов противника совершили около двух тысяч самолето-вылетов. Наши летчики совместно с зенитчиками сбили девяносто немецких самолетов.

Основной удар гитлеровцы наносили по центру города и северным окраинам. Противник пытался посеять панику среди воинов и населения, дезорганизовать управление войсками и облегчить себе выход к великой русской реке.

Город, протянувшийся на десятки километров вдоль Волги, пылал, как гигантский костер, высоко в небо поднимались черные клубы дыма. От этой картины больно сжималось сердце…

Воздушные налеты на город продолжались и в следующие дни. Значительная часть Сталинграда, особенно окраины, была застроена деревянными домами. Учитывая это, гитлеровцы сбрасывали большое количество зажигательных бомб. Сухие деревянные домики жарко полыхали. Страшное зрелище представляли горящие лесосклады — сплошное море пламени. Фашистским пикирующим бомбардировщикам удалось поджечь стоявшие на высоком правом берегу хранилища с горючим. Потоки горящей нефти, керосина, бензина огненной рекой устремились к Волге. Вспыхнули дебаркадеры, катера, баржи, лодки. Казалось, горела сама река…

В один из этих дней комбрига и меня вызвали в штаб инженерных войск Сталинградского фронта.

Переправляться в город пришлось на небольшом катере. Когда мы были на середине реки, в воздухе появилась большая группа немецких самолетов. Мне уже не раз приходилось бывать под артиллерийским обстрелом и бомбежками. Однако никогда до сих пор не испытывал такого щемящего чувства беззащитности, как на этом маленьком суденышке. На суше хоть можно укрыться в окопе, на худой конец — просто прижаться к земле. А здесь? Кажется, все самолеты пикируют только на тебя. Чуть выше по течению буксир тянул несколько огромных танкерных барж. Караван и был целью ударов фашистских пикирующих бомбардировщиков. Неуклюжие одномоторные Ю-87 с торчащими лапами неубирающихся шасси выходили из пике прямо над нашими головами. Казалось, от их винтов расходились по реке волны. Было отчетливо видно, как от самолетов отрывались черные бомбы, стремительно увеличивались в размерах и через мгновение возле буксира и барж вздымались высокие водяные столбы. Казалось, что караван шел в каком-то страшном лесу с чудовищными деревьями. К счастью, прямых попаданий не было. Плотный огонь нашей зенитной артиллерии с левого берега мешал гитлеровским пилотам хорошо прицелиться.